🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Телеграм-канал Наивная Политология

Уйгурский вопрос: исламская солидарность и интерес России

Российскую позицию в палестино-израильском конфликте часто называют пропалестинской, что сочетается и с подходом Кремля ко внутренней политике. Не существует безусловно плохих или хороших решений. Так, настраивая против себя Израиль и еврейское сообщество внутри и за пределами страны, Кремль заручается подержкой исламского мира. При этом новообретенная солидарность мусульманских стран в поддержке Палестины предоставляет России возможность перестроить отношения с Китаем в более равноценное и выгодное партнёрство.

Действия Израиля спорны с точки зрения морали - кадры из сектора Газы очень похожи на то, как СМИ Украины и западных стран представляли мировому сообществу действия России в Мариуполе, соответственно, гуманитарный вопрос влечет напряжённость между Тель-Авивом и международными организациями, включая ООН. С другой стороны, в рамках воинственных нравов Ближнего Востока, действия Израиля рациональны и оправданны, т.к. были вызваны нападением исламистов из ХАМАС на израильтян и взятием заложников. Здесь встаёт очень важный вопрос - насколько оправданна идея коллективной вины (особенно имеющей последствия в виде бомбежки) людей, проживающих на территории под управлением радикалов, захвативших власть противоправным способом, что снова возвращает нас к спорам о морали внутри украинского кризиса.

При этом Палестина - не единственный регион, где исламское население подвергается жестокому обращению. Возьмём менее многослойную уйгурскую проблему, где виной уйгуров считается лишь то, что они мусульмане, а не атеисты, как от них хочет Пекин. Согласно ряду источников, начиная с 2014 года китайские власти целенаправленно разрушают мечети в СУАР, прибегают к насильственным методам насаждения атеизма, использованию принудительного труда в концентрационных лагерях, а также мерам снижения рождаемости для не-ханьского населения. В случае заведомо достоверного подтверждения, подобные действия могли бы трактоваться как геноцид.

России не стоит воспринимать Китай в качестве союзника: Пекин всего лишь не мешает Кремлю хаотизировать мировой порядок во вред российским долгосрочным интересам, но не помогает развитию экономики, отказываясь от совместных энергетических проектов. Такой подход нацелен, скорее, на то, чтобы воспользоваться ослаблением России и Запада с целью собственного усиления в Тихоокеанском регионе и внутри стран бывшего СССР, включая Россию. При этом, в случае привлечения внимания международного сообщества к проблемам китайских мусульман, эмбарго со стороны Ирана, среднеазиатских и арабских стран на поставку углеводородов в Китай повысило бы значимость России как торгового партнёра и способствовало бы сговорчивости КНР в вопросах строительства дорожной сети, газо- и нефтепроводов, необходимых для развития экономики Сибири и Дальнего Востока.

Более того, с учётом сложности этнического вопроса во внутриэлитных процессах, происламская позиция России в Нагорном Карабахе, Палестине и СУАР должна быть последовательной. В противном случае подход Кремля может показаться армянским и еврейским элитам просто армянофобным и юдофобным в духе риторики общества "Память", чьи нарративы периодически всплывают у идеологов Страшного Русского Ренессанса.