Лавров исключил перемирие в Украине: Москва теперь говорит языком Киева

Россия не согласна на прекращение огня на Украине без долгосрочного и устойчивого урегулирования, заявил министр иностранных дел Сергей Лавров. По его словам, Москва не намерена останавливаться и на нынешней линии соприкосновения. Иными словами, предложение «сначала перестать стрелять, потом разбираться» российская дипломатия не рассматривает.

Формула сама по себе примечательна не столько содержанием, сколько тем, кому она раньше принадлежала. Именно Киев на протяжении значительной части войны настаивал на том, что ему нужно не временное перемирие, которое позволило бы России восстановить силы, а полноценный и устойчивый мир. Теперь практически ту же конструкцию использует Москва — с противоположным пониманием того, каким этот мир должен быть.

Получается своеобразный политический пинг-понг: стороны постепенно обмениваются не только ударами, но и аргументами. Когда Киев говорил, что не хочет «заморозки», Москва указывала на необходимость немедленного прекращения огня. Теперь, когда обсуждение прекращения боевых действий стало одним из центральных пунктов международной повестки, российская сторона сама отказывается от перемирия как самостоятельного результата.

В практическом смысле позиция Лаврова означает, что Москва связывает прекращение боевых действий с достижением более широкого политического соглашения. Это повышает цену первого шага: прекращение огня перестает быть отдельным инструментом доверия и становится финальным результатом переговоров, если до него вообще удастся дойти.

Особенно важна оговорка о нынешней линии фронта. Даже если договориться о прекращении огня удастся, Москва, судя по словам Лаврова, не считает существующее расположение войск естественной точкой завершения конфликта. Следовательно, спор идет уже не только о том, когда перестать стрелять, но и о том, где должна проходить политическая граница будущего урегулирования.

Для переговоров это означает довольно простой и неприятный вывод: пространство для компромисса пока остается преимущественно в риторике. Стороны научились говорить о «долгосрочном мире», но вкладывают в это выражение разные условия. А перемирие, которое еще недавно могло рассматриваться как первый этап такого процесса, теперь оказалось заложником разногласий о конечном результате.

В этом и заключается главный парадокс нынешней дипломатии. Москва и Киев, похоже, поменялись местами в аргументации, но не приблизились друг к другу по существу. Политический пинг-понг продолжается: мяч летит через стол, а счет по-прежнему не меняется.