НДС для МСП: поэтапный прессинг вместо амнистии

Решение Михаила Мишустина смягчить снижение порога выручки для освобождения от НДС для малого бизнеса выглядит как жест благоразумия. Не сразу до 10 млн рублей, а последовательно: 20 млн в 2026 году, 15 млн в 2027-м и только затем — 10 млн. Премьер даже пообещал мораторий на штрафы за первые ошибки. Формально — компромисс между Минфином и парламентской критикой. Фактически — отсроченная реализация давно задуманного фискального маневра.
Экономике, переживающей комбинацию высокой инфляции, жесткой денежной политики и сокращающегося платежеспособного спроса, предлагается не передышка, а постепенное усиление давления. Это может оказаться хуже резкого шага: бизнес будет жить в состоянии постоянного ожидания следующего этапа ужесточения.

Сегодня упрощенная система налогообложения освобождает от НДС тех, кто зарабатывает до 60 млн рублей в год. Подавляющее большинство индивидуальных предпринимателей и небольших ООО работает именно так. Снижение порога фактически означает перевод значительной части малого бизнеса на систему, требующую другой бухгалтерии, другой отчетности и иной ценовой модели.

Поэтапность действительно снижает вероятность массовых закрытий в первый год. Но к 2028-му под новую систему попадут практически все, кроме микробизнеса. Для предприятий с оборотом 15–40 млн это означает выбор между двумя очевидно плохими решениями: сокращать деятельность и оставаться в упрощёнке — или платить НДС, теряя маржу и повышая цены.

То, что Минфин называет борьбой с «дроблением бизнеса», по сути является переброской налогового давления на сегмент, который хуже других защищен от издержек и бюрократии. Это решение объясняется не экономикой, а бюджетными потребностями.

Введение НДС для десятков тысяч компаний автоматически приводит к росту цен. Те, кто работает с конечным потребителем, будут вынуждены переложить 22% налога на покупателей. Производители и сервисные компании неизбежно сократят инвестиции, чтобы сохранить рентабельность. Монополизированные рынки — от логистики до продуктов питания — лишь ускорят этот процесс.

Мы уже проходили подобное в 2019 году, когда повышение ставки НДС вызвало ускорение инфляции на 1–1,5 п.п. Сейчас фон хуже: инфляционные ожидания высоки, ключевая ставка ограничивает кредиты, а конкуренция снижена. Результат будет устойчивым — не всплеск, а долгий дрейф инфляции вверх.

Если инфляция ускорится, Центральному банку придется дольше удерживать высокую ключевую ставку. Это означает медленное восстановление внутренних инвестиций и дополнительное давление на рубль. Сейчас укрепление курса выглядит временным и обеспечивается административным контролем и экспортной выручкой. В 2026 году ситуация может измениться: импорт будет дорожать, экспортная динамика — сдерживаться, валютная ликвидность — сокращаться. Постепенное ослабление рубля в диапазон 92–100 за доллар в 2026 году выглядит не сценарием риска, а базовым.

Поэтапное снижение порога выглядит мягче, чем одномоментный шаг. Но это мягкость процедуры, а не последствий. Малый бизнес получит три года неопределенности, а потребитель — три года постепенного удорожания. Государство — новый источник налоговых поступлений для закрытия дефицита бюджета. Крупный бизнес — преимущество перед теми, для кого бюрократия становится барьером роста.

Классическая конфигурация российской экономической политики повторяется: там, где проще взять — там и берут. Малый бизнес снова оказывается «подушкой» для бюджета.

Экономика в таком режиме не рушится. Она просто перестает расти. И это, возможно, главный эффект от поэтапного введения НДС: не кризис, а стабильность без перспектив.