18 сентября (5-го по старому стилю) – день смерти великого русского государственного деятеля Петра Аркадьевича Столыпина.

После рокового выстрела революционера Богрова 14 сентября 1911 года в Киевском городском театре, Столыпин прожил в клинике братьев Маковских четыре дня. Перед смертью успел перекрестить царя Николая II и сказать, что счастлив за него умереть.

По этим словам можно судить, что это был за человек, как и по его записанным речам, и по многочисленным свидетельствам современников, и самое главное – по его делам.

При всех противоречивых оценках и расхожих мнениях его активной деятельности на посту Председателя Совета Министров, факт остаётся фактом: подъём экономики Российской Империи накануне Первой Мировой войны – в значительной степени прямая заслуга Столыпина. При том, что он даже не успел довести до конца свои знаменитые реформы.

«Там, где деньги — там дьявол. Родина требует себе служения настолько жертвенно чистого, что малейшая мысль о личной выгоде омрачает душу и парализует работу».

Если бы смыслом этой его фразы с казалось бы прописной истиной искренне и сознательно прониклась бы не только вся наша чиновничья братия, но и все верные сыны Отечества, то Россия-матушка в кратчайшие сроки стала бы сильнейшей процветающей сверхдержавой. 

Глубоко и ярко фигуру Столыпина раскрыл его современник русский философ Василий Розанов в статье "Историческая роль Столыпина". Обратите внимание, как актуально сейчас звучат указанные более ста лет назад общественные проблемы:

"Ничего нет обыкновеннее, как встретить в России скромного, тихого человека, весь порок которого заключается в отсутствии нахальства и который не находит никакого приложения своим силам, способностям, нередко даже таланту, не говоря о готовности и прилежании.

"Все места заняты", "все работы исполняются" людьми, которые умеют хорошо толкаться локтями. Это самое обычное зрелище; это зрелище везде на Руси. Везде русский отталкивается от дела, труда, должности, от заработка, капитала, первенствующего положения и даже от вторых ролей в профессии, производстве, торговле и оставляется на десятых ролях и в одиннадцатом положении. Везде он мало-помалу нисходит к роли "прислуги" и "раба"... незаметно, медленно, "само собою" и, в сущности, беспричинно, но непрерывно и неодолимо. 

Будущая роль "приказчика" и "на посылках мальчика", в своем же государстве, в своей родной земле, невольно вырисовывается для русских. Когда, в то же время, никто русским не отказывает ни в уме, ни в таланте. Но "все само собою так выходит"...

И вот против этого векового уже направления всех дел встал большой своей и массивной фигурой Столыпин, за спиной которого засветились тысячи надежд, пробудилась тысяча маленьких пока усилий... Поэтому, когда его поразил удар, все почувствовали, что этот удар поразил всю Русь; это вошло не основною частью, но это вошло очень большою частью во впечатление от его гибели. Вся Русь почувствовала, что это ее ударили. Хотя главным образом вспыхнуло чувство не к программе, а к человеку.

На Столыпине не лежало ни одного грязного пятна: вещь страшно редкая и трудная для политического человека. Тихая и застенчивая Русь любила самую фигуру его, самый его образ, духовный и даже, я думаю, физический, как трудолюбивого и чистого провинциального человека, который немного неуклюже и неловко вышел на общерусскую арену и начал "по-провинциальному", по-саратовскому, делать петербургскую работу, всегда запутанную, хитрую и немного нечистоплотную".

МАКС
ВК
Русский странник
Платон Караваев