Российские НПЗ усилили глобальный дефицит дизеля
Главной проблемой мирового нефтяного рынка становится уже не нехватка самой нефти, а нехватка заводов, способных превратить ее в дизель, бензин и авиакеросин. The Wall Street Journal пишет, что удары по российским НПЗ наложились на перебои в Персидском заливе и превратили нефтепереработку в новое узкое место мировой энергетики.
Последние десять лет Россия и страны Персидского залива вложили десятки миллиардов долларов в новые и модернизированные НПЗ. Расчет был продавать за рубеж не только сырую нефть, но и более дорогие нефтепродукты. В результате Россия стала одним из крупнейших мировых экспортеров дизеля.
Теперь эта система ломается сразу с двух сторон. Украинские беспилотники регулярно атакуют российские НПЗ и нефтяные терминалы, а война на Ближнем Востоке ограничила работу переработки и экспорт топлива из стран Персидского залива. По оценке WSJ, ближневосточные перебои сейчас убрали с рынка до трех раз больше дизеля, чем сокращение российских поставок. Но российский вклад тоже заметен: в августе морской экспорт нефтепродуктов восстановился на 16% к июлю, однако оставался примерно вдвое ниже прошлогоднего уровня.
Заместить выпавшие объемы быстро некому. В Европе и США новые крупные НПЗ почти не строили десятилетиями, часть старых закрылась. У Китая свободные перерабатывающие мощности есть, но Пекин не спешит резко увеличивать экспорт топлива.
Результат уже виден на заправках. Средняя цена дизеля в США превысила $6 за галлон, запасы топлива к сентябрю опустились до минимального уровня с 1982 года. Нехватка ощущается также в Европе, Бразилии и странах Африки. Reuters считает, что напряжение на рынке может сохраниться и в 2027 году.
🛢 Для России здесь возникает парадокс. Чем меньше дизеля российские НПЗ способны отправить за рубеж, тем дороже становится каждый оставшийся на мировом рынке баррель топлива. Но высокая цена не компенсирует потерянные объемы полностью: поврежденный завод невозможно заменить дорогой нефтью. Поэтому дальнейшие атаки на переработку будут одновременно сокращать российский экспорт и поддерживать мировые цены на дизель — причем платить за этот дефицит в итоге будут уже далеко за пределами России.