Главный парадокс 2026 года заключается в том, что валютный рынок пока не показывает признаков резкого ослабления долларовой системы, тогда как центробанки ведут себя так, словно структурный сдвиг уже начался, продолжая наращивать золото даже на фоне его сильного падения в цене.

В июне ЕЦБ подтвердил, что золото обогнало американские казначейские облигации и стало крупнейшим резервным активом в мире, а только во втором квартале центробанки приобрели 289 тонн металла, что стало рекордом для этого периода и в пять раз превысило темпы первого квартала. При этом с январского пика золото к сентябрю подешевело примерно на 22%, но крупные регуляторы не остановили покупки, а Польша, например, только в этом году добавила 82 тонны и продолжает двигаться к цели в 700 тонн.

И тут важно обратить внимание на важное расхождение между двумя сигналами. Валютный рынок видит сильный доллар, который восстановился после январского падения, тогда как резервные управляющие смотрят на ситуацию гораздо длиннее и страхуются не от колебаний ставок, а от риска заморозки резервов, санкций, отключения от платежной инфраструктуры и других событий, которые невозможно нормально заложить в ежедневный валютный курс.

Именно поэтому поведение центробанков здесь выглядит гораздо интереснее самой цены золота, поскольку спекулятивный капитал обычно продает падающий актив, а регуляторы, наоборот, использовали снижение котировок для дальнейшего накопления.
По данным World Gold Council, рекордные 45% центробанков собираются увеличить золотые резервы в ближайшие 12 месяцев, а 74% ожидают дальнейшего сокращения доли доллара в мировых резервах в течение пяти лет.

При этом никакого скорого краха доллара из этого не следует, поскольку его доля в мировых валютных резервах остается огромной, а нынешнее укрепление объясняется вполне понятными циклическими факторами, включая более жесткую позицию ФРС и рост инфляционных рисков. Но именно здесь проходит важная граница между краткосрочным курсом и долгосрочной стратегией резервов, потому что доллар может укрепляться сегодня, пока центробанки одновременно готовятся к миру, где зависеть от одной валюты и одной финансовой инфраструктуры становится слишком рискованно.