План 2030: BRICS+

Саудовская Аравия вышла из проекта mBridge, который создавался как трансграничная расчетная платформа на базе цифровых валют центральных банков и рассматривался как один из способов проводить международные платежи без обязательного использования долларовой инфраструктуры.

Financial Times пишет, что Эр-Рияд прекратил участие в проекте, который издание называет частью китайской стратегии по созданию альтернативных каналов трансграничных расчетов, тогда как в США mBridge давно вызывает опасения из-за потенциальной возможности обходить долларовые платежные системы и связанные с ними санкционные ограничения.

Именно поэтому mBridge особенно интересен в контексте БРИКС, поскольку он предлагает куда более реалистичный путь, чем создание единой валюты объединения. Вместо общего денежного инструмента страны могут соединять цифровые валюты собственных центробанков, проводить прямые расчеты между собой и постепенно снижать необходимость использовать доллар как обязательного посредника.

Индия в июле приобрела казначейские облигации США сразу на $15,2 млрд, что стало крупнейшей покупкой (в месячном исчислении) американского госдолга за всю историю наблюдений и резко выделяется на фоне прежней динамики, когда объем вложений менялся гораздо скромнее.

Ситуация особенно любопытна на фоне того, что Нью-Дели одновременно продвигает расчеты в национальных валютах внутри БРИКС, предлагает использовать цифровые валюты центральных банков для трансграничной торговли и выступает за снижение зависимости от доллара как промежуточной валюты.

Китай продолжает выстраивать собственную расчетную инфраструктуру вокруг юаня, расширяя централизованную клиринговую систему на большее число иностранных валют, что должно упростить прямые расчеты с китайской валютой и постепенно снижать необходимость использовать доллар как промежуточное звено.

По данным Bloomberg, расширение системы позволит проводить больше трансграничных операций напрямую через юань, сокращая число конвертаций и зависимость от долларовой инфраструктуры, которая десятилетиями оставалась основой международных расчетов.

⚡️ Китай сокращает вложения в казначейские облигации США до самого низкого уровня с 2008 года. В июле 2026 года объем вложений Китая сократился до $618 млрд с $633,4 млрд в июне. На пике в ноябре 2013 года Китай держал более $1,3 трлн в американских облигациях.

Компании-эмитенты стейблкоинов становятся заметным держателем американского госдолга

Изабелла Каминска обратила внимание на график из выступления внешнего члена Комитета по финансовой политике Банка Англии Кэролин Уилкинс, где объем американских казначейских бумаг у эмитентов стейблкоинов оценивается примерно в $147 млрд, что ставит их рядом с крупнейшими фондами денежного рынка Fidelity и JPMorgan и визуально даже выше Японии, Китая и ряда других крупных держателей.

Компании-эмитенты стейблкоинов уже превращаются в крупного институционального покупателя американских облигаций, а рынок цифровых долларов начинает напрямую поддерживать спрос на госдолг США. Для Вашингтона это особенно важно в момент, когда иностранные центробанки постепенно диверсифицируют резервы и часть прежнего спроса на Treasuries может перераспределяться в пользу новых частных финансовых инструментов.

По итогам первого квартала 2026 года на доллар США приходилось 57,13% мировых валютных резервов, или около $7,49 трлн, тогда как евро занимал 20,03% с объемом примерно $2,63 трлн.

Дальше разрыв становится огромным, поскольку на японскую иену приходится 5,44%, на британский фунт 4,40%, на канадский доллар 2,48%, на австралийский 2,11%, а на китайский юань лишь 1,99%, или около $260 млрд.

Глава Минфина США Скотт Бессент признал сокращение доли американской валюты в мировых резервах, связав этот процесс прежде всего с действиями России и Китая. Одновременно доллар продолжает укреплять позиции в глобальных расчетах, причем в 2026 году его доля в международных транзакциях, по словам Бессента, снова выросла.

Государства диверсифицируют резервы и сокращают зависимость от долларовых активов, но бизнес продолжает активно использовать доллар как расчетный инструмент. Высокий спрос на американские гособлигации также показывает, что массового бегства из финансовой системы США пока не происходит. Поэтому нынешнюю дедолларизацию правильнее рассматривать не как скорый отказ от доллара, а как постепенное расщепление мировой финансовой системы, внутри которой американская валюта остается главным, хотя уже не единственным центром притяжения.

Трамп сделал для сплочения БРИКС больше, чем годы разговоров о многополярности: тарифы, санкции и давление Вашингтона дали странам с противоречивыми интересами общий повод договариваться. Но за совместными заявлениями остаются экономическая зависимость от Китая, старые конфликты и нежелание большинства участников ссориться с США.

Насколько прочно это единство, что оно дает России и почему политическое сближение пока не превращается в экономическую интеграцию? Об этом вы можете прочитать по ссылке "Ковчег с открытым доступом" про БРИКС.

Главный парадокс 2026 года заключается в том, что валютный рынок пока не показывает признаков резкого ослабления долларовой системы, тогда как центробанки ведут себя так, словно структурный сдвиг уже начался, продолжая наращивать золото даже на фоне его сильного падения в цене.

В июне ЕЦБ подтвердил, что золото обогнало американские казначейские облигации и стало крупнейшим резервным активом в мире, а только во втором квартале центробанки приобрели 289 тонн металла, что стало рекордом для этого периода и в пять раз превысило темпы первого квартала. При этом с январского пика золото к сентябрю подешевело примерно на 22%, но крупные регуляторы не остановили покупки, а Польша, например, только в этом году добавила 82 тонны и продолжает двигаться к цели в 700 тонн.

И тут важно обратить внимание на важное расхождение между двумя сигналами. Валютный рынок видит сильный доллар, который восстановился после январского падения, тогда как резервные управляющие смотрят на ситуацию гораздо длиннее и страхуются не от колебаний ставок, а от риска заморозки резервов, санкций, отключения от платежной инфраструктуры и других событий, которые невозможно нормально заложить в ежедневный валютный курс.

Именно поэтому поведение центробанков здесь выглядит гораздо интереснее самой цены золота, поскольку спекулятивный капитал обычно продает падающий актив, а регуляторы, наоборот, использовали снижение котировок для дальнейшего накопления.
По данным World Gold Council, рекордные 45% центробанков собираются увеличить золотые резервы в ближайшие 12 месяцев, а 74% ожидают дальнейшего сокращения доли доллара в мировых резервах в течение пяти лет.

При этом никакого скорого краха доллара из этого не следует, поскольку его доля в мировых валютных резервах остается огромной, а нынешнее укрепление объясняется вполне понятными циклическими факторами, включая более жесткую позицию ФРС и рост инфляционных рисков. Но именно здесь проходит важная граница между краткосрочным курсом и долгосрочной стратегией резервов, потому что доллар может укрепляться сегодня, пока центробанки одновременно готовятся к миру, где зависеть от одной валюты и одной финансовой инфраструктуры становится слишком рискованно.

Если сравнивать экономики по номинальному ВВП, страны G7 в совокупности дают около $55,3 трлн против $35,2 трлн у БРИКС, причем львиная доля внутри западного блока приходится на США с $32,4 трлн, тогда как в БРИКС абсолютным центром тяжести остается Китай с $20,9 трлн.

Внутри БРИКС после Китая крупнейшими экономиками выступают Индия с $4,2 трлн, Россия с $2,7 трлн и Бразилия с $2,6 трлн, тогда как у G7 помимо США крупнейшие показатели у Германии с $5,5 трлн, Японии с $4,4 трлн и Великобритании с $4,3 трлн.

Но здесь важно понимать, что номинальный ВВП показывает лишь одну сторону картины, поскольку по паритету покупательной способности БРИКС уже заметно опережает G7, а основной вклад в мировой экономический рост последние годы все чаще приходится именно на страны объединения.

Китай призвал реформировать Всемирную торговую организацию и международную финансовую архитектуру так, чтобы развивающиеся страны получили больше влияния, об этом сообщило агентство Xinhua. Си Цзиньпин заявил, что государства Глобального Юга должны отстаивать многосторонний порядок, поддерживать центральную роль ООН и добиваться повышения эффективности международных институтов.

Отдельный акцент китайский лидер сделал на необходимости изменить систему представительства и расширить голос развивающихся стран в глобальных финансовых структурах.

Пекин продвигает более глубокую перестройку мировой экономической архитектуры, в которой вес стран БРИКС и Глобального Юга должен в большей степени соответствовать их роли в мировой экономике.

Так, по мнению нейросетей выглядит нынешняя изоляция Путина. Даже ChatGPT все понимает...

Внутренняя торговля между странами БРИКС уже достигла $1,2 трлн, на участников объединения приходится почти четверть мирового экспорта, а их вклад в динамику глобального ВВП составляет 49%, заявил Владимир Путин на саммите БРИКС плюс.

По словам президента России, потенциал объединения при этом далеко не исчерпан, а одним из главных резервов остается взаимодополняемость экономик стран-участниц, поскольку различия в структуре и специализации позволяют создавать новые производственные цепочки, технологии, услуги и рынки.

Путин предложил двигаться к формированию общей платформы роста БРИКС, которая объединяла бы конкурентные преимущества разных экономик и при этом оставалась открытой не только для членов объединения, но и для партнеров.

Если смотреть на крупнейшие производственные площадки мира по числу сотрудников, то центр тяжести уже давно сместился в Азию, причем особенно выделяются Китай, Южная Корея и Индия, где расположена большая часть предприятий из глобального топ-20.

Абсолютный лидер рейтинга находится в Шэньчжэне, где комплекс Foxconn насчитывает около 250 тыс. сотрудников, а еще один завод компании в Чжэнчжоу обеспечивает работой примерно 175 тыс. человек и производит около 80% всех iPhone в мире. В Китае также расположены крупные предприятия BYD в Сиане со 100 тыс. сотрудников, Хэфэе с 80 тыс. и Чанше с 60 тыс., что хорошо показывает масштаб китайской промышленной экосистемы.

Сильные позиции сохраняет Южная Корея, где крупнейшие предприятия Samsung и Hyundai насчитывают десятки тысяч сотрудников, тогда как в Индии в топ входят заводы Samsung, Maruti Suzuki и Foxconn. На этом фоне крупнейшие европейские площадки выглядят уже скромнее, хотя Volkswagen в Вольфсбурге с 70 тыс. сотрудников, Audi в Ингольштадте с 40 тыс. и BASF в Людвигсхафене с 39 тыс. по-прежнему остаются промышленными гигантами.

Россия в этом списке представлена АвтоВАЗом в Тольятти, где работает около 33 тыс. человек, что позволяет предприятию занять 20-е место в мировом рейтинге крупнейших заводов по численности персонала.

Путин прибыл на саммит БРИКС в Нью-Дели.

Премьер-министр Индии Нарендра Моди призвал страны БРИКС сосредоточиться на практической экономической интеграции, предложив подготовить список десяти ключевых торговых барьеров внутри объединения и последовательно заниматься их устранением, одновременно расширяя доступ компаний и стартапов к рынкам государств-участников.

Отдельно Моди предложил ежегодно помогать как минимум 100 стартапам из стран БРИКС масштабироваться на рынки других участников объединения, а также создавать тысячу новых партнерств между компаниями, причем прогресс по этим направлениям он призвал оценивать каждый год, чтобы экономическое сотрудничество не оставалось набором красивых формулировок.

Аргументация у индийского премьера довольно показательная, поскольку за последние пять лет страны БРИКС обеспечили более 40% мирового ВВП, тогда как на G7 пришлось 29%, а более половины прироста мировой экономики за тот же период сформировали именно страны БРИКС, против 18% со стороны «Большой семерки».

По словам Моди, преимущество объединения связано прежде всего с масштабом внутренних рынков, поскольку в странах БРИКС проживает более половины населения планеты, а это дает им огромную емкость для торговли, инвестиций и роста собственного бизнеса.

БРИКС продолжает усиливать экономический вес, и теперь Москва все чаще использует это как аргумент в споре с западной моделью глобального управления. Владимир Путин заявил, что за последние пять лет страны объединения сформировали свыше 40% мирового ВВП и обеспечили почти половину его прироста, тогда как вклад G7 оказался заметно ниже. На этом фоне он представил БРИКС как самостоятельный центр роста с крупными внутренними рынками и все более сильными национальными компаниями.

При этом главный вопрос уже не в статистике, а в том, сможет ли объединение превратить экономический масштаб в работающие финансовые и инвестиционные механизмы. Россия предлагает создать внутри БРИКС новую инвестиционную платформу и делает ставку на более тесные связи между бизнесом стран-участниц. Если такие инструменты действительно заработают, БРИКС сможет претендовать не только на большую долю мировой экономики, но и на более заметное влияние на правила глобальной торговли и финансирования.

Международные валютные резервы Индии по итогам недели, завершившейся 4 сентября, выросли до рекордных $785,7 млрд, причем это уже десятая неделя роста подряд, за которую общий прирост составил почти $120 млрд.

Только за последнюю неделю резервы увеличились примерно на $45 млрд, а значительная часть притока капитала связана с мерами Резервного банка Индии, введенными в июне. С 5 июня по 31 августа они помогли привлечь около $136,3 млрд валютных средств, из которых примерно $127 млрд пришлись на депозиты нерезидентов. Для Индии это важный запас прочности, поскольку крупные резервы позволяют Резервному банку активнее сглаживать колебания рупии и поддерживать стабильность валютного рынка, даже если для этого приходится частично расходовать поступающий долларовый поток на интервенции.

На фоне того, как Нью-Дели одновременно продвигает расчеты в национальных валютах и цифровые валюты центробанков внутри БРИКС, рост резервов до $785,7 млрд выглядит еще одним подтверждением того, что Индия постепенно усиливает собственную финансовую устойчивость и пространство для более самостоятельной валютной политики.

ОАЭ все глубже встраиваются в экономический контур БРИКС, причем ненефтяная торговля страны с участниками объединения уже превысила $312 млрд по итогам 2025 года, увеличившись сразу на 28,5% по сравнению с $243 млрд годом ранее.

На страны БРИКС пришлось около 31% всей ненефтяной внешней торговли ОАЭ, включая 34% импорта, 23% ненефтяного экспорта и 28% реэкспорта, что хорошо показывает, насколько быстро Эмираты превращаются в один из ключевых торговых и логистических узлов между экономиками объединения.

Особенно показательно, что этот рост происходит уже после официального вступления ОАЭ в БРИКС в январе 2024 года, когда Абу-Даби обозначил курс на диверсификацию экспортных рынков, расширение экономических партнерств и усиление своей роли в глобальных торговых и инвестиционных потоках.

Карта мировой торговли за 2025 год довольно наглядно показывает, насколько сильно Китай встроился в экономику стран, которые экспортируют сырье, энергоносители и сельскохозяйственную продукцию, поскольку для целого ряда государств Южной Америки, Ближнего Востока, Африки и Центральной Азии на КНР приходится уже более четверти общего товарооборота.

Особенно заметна эта зависимость у крупных поставщиков сырья, для которых китайский рынок стал одним из главных источников внешнего спроса, тогда как Россия за последние годы тоже существенно усилила торговую ориентацию на Китай после перестройки внешнеэкономических связей под давлением западных санкций.

Сильная зависимость от Китая сохраняется и в Восточной и Юго-Восточной Азии, но уже по другой причине, поскольку здесь ключевую роль играет не столько экспорт сырья, сколько плотные производственные цепочки, торговля промежуточными товарами, оборудованием и комплектующими, вокруг которых во многом построена региональная промышленность.

При этом США, Канада и большая часть Западной Европы заметно меньше зависят от торговли с Китаем, поскольку их товарные потоки сильнее диверсифицированы и опираются на собственные интеграционные контуры через USMCA и Европейский союз.