Дезорганизованный беспорядок как принцип организации.

Я хочу коротко сформулировать свое представление об организационной деятельности. Вернее, слово «представление» можно было бы использовать здесь сугубо в негативном смысле: так как если бы этот образ был дан нам посредством глаукомы — вернее, он был бы чем-то вроде скотомы, указывающей и скрывающей солнце одновременно. Современная политическая теория пресыщена надеждами на действия вслепую, выстраивая их возможность из истока, целившегося в такие засосанные в водоворот разочарований понятия, как братство, товарищество и те бесчисленные формулировки, имеющие в своём основании тлетворный образ благой новизны. Вот в нем-то действительно не видно ни зги, даже при условии тотальной детализированности. Слова «брат» и «товарищ» — уже жаргонизмы; на их место пришли попытки удержания гетерогенного многообразия в негативном единстве (я имею в виду работы Нанси), что вполне согласуется с тем, что даже самое хрупкое этимологическое указание на мифологию сущности (нация, этнос, товарищество, даже само сообщество) может являться тромбообразованием, превращая практику освобождений в одно из имён фашизма, хотя, пожалуй, главное имя «фашизмов» — свобода и есть.

Вернёмся к организации.
Мы привыкли рассматривать организационную деятельность через метафору - «разложить по полочкам», упорядочивания многообразия согласно известному принципу оптимизации. Организация лекции, концентрата и работы офиса в основании мало чем отличаются, хотя стоило бы заметить, что само означающее «организация» здесь могло взяться в абсолютно не сходящихся друг с другом смыслах.
Нет сомнений, что нынешняя система порядка, создающая видимость преодоления затруднений путём выстраивания короткого ясного пути, не просто не самоочевидна (в конце концов, нет никакой очевидности в том, что так называемый короткий и или физически менее затратный путь из точки А в точку Б должен с необходимостью являться приоритетным; подобный подход в своё время превратил путешествия и странствия в обыкновенный туризм, массовый поход по проторенным дорожкам, путь ради самого повторения пути.) или идеологична, но и сама по себе непроизводительна. Если под производством мы, конечно, понимаем не возвращение товара на свое помеченное место, а смещение статуса товара как такового.
Ясно, что дидактика, призванная организовать скопления означающих, превращается в итоге в само знание par excellence. Так, разница между врачом, философом, психологом сводится во многом к различному названию одной и той же бюрократической возни — имя всем этим занятостям на рынке - Менеджер - по здоровью, теории, практике, строительству. Определение симптома через гармонию, консонанс в речи анализанта вполне сходится с симптомом оптимизации, создающим слащавую, бессодержательную речь, исходящую с кафедры, либерально-демократического кружка, собраний анонимных алкоголиков и прочих отстойников дискурсивного идиотизма. Тезис Нанси о «непроизводимом» или «непроизводственном» сообществе можно было бы определить как попытку покончить с производством самой настоятельности симптома во всех его сущностных миражах. Поскольку симптом всегда связан со знанием, нам необходим парафраз сентенции «Я знаю, что ничего не знаю» на: «Мы не знаем, что мы не должны ничего знать». Или иначе: нам нужен не андеграунд в противовес магистральной культуре, а антиандеграунд. Нечто такое, что не просто сопротивляется мейнстриму, путем этого сопротивления с ним отождествляясь, а даже не будет иметь этот пресловутый мейнстрим в виду.

Порядок и беспорядок

Так что же могло бы стать на место Порядка? Беспорядок? Отнюдь нет.