Главная конфликтная линия в российско-американских отношениях в ближайшее время - это вовсе не Украина, а Иран. Администрации Трампа в общем-то всё равно, кто будет контролировать истерзанную украинскую территорию: она переложит финансирование конфликта на Евросоюз, который с задачей не справится, и будет наблюдать за тем, как Россия медленно ставит Украину под контроль. А затем восстанавливает новые территории. Даже выход российской армии в Киеву, Одессе и Карпатам Трампа не пугает (он уже сказал в Мар-о-Лаго: "между нами океан").

Потому что в конечном итоге это напугает европейцев и заставит их больше тратить на оборону, покупая много америаанского оружия (поскольку военная промышленность ЕС пока не демонстрирует впечатляющих результатов). Но вот Иран - это другое дело. Позволить России и Китаю получить такого стратегического партнёра как Тегеран Трамп не хочет и поэтому послал своего спецпредставителя по Украине (который до неё так и не доехал) в Париж на встречу с иранской оппозицией.

Трамписты делают ставку на государственный переворот в Иране и смену теократического режима через революцию. В идеале эта страна либо должна стать американским союзником (как ранее шахский Иран), либо оказаться в состоянии гражданской войны, создавая хаос от Сирии до Афганистана (с перспективой его перекидывания на Центральную Азию и Закавказье.

Политика Трампа, судя по первым его заявлениям, будет заключаться в восстановлении прочного американского контроля над западным полушарием (отсюда его претензии на Гренландию, Канаду и Панамский канал) и провоцирование хаоса в Евразии (взаимное истощении России и Евросоюза на Украине, развал Ирана) с целью создания проблем России и Китаю. В результате Соединённые Штаты должны остаться "сиящим градом на холме", привлекающим капиталы и производство, с руинами вокруг.

Тем интереснее посмотреть на итоги визита в Москву президента Ирана Масуда Пезекшиана, который прибывает в российскую столицу 17 января. Если договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве между Москвой и Тегераном будет включать в себя взаимные гарантии безопасности (как в случае с Пхеньяном и Минском), то можно будет сказать, что Иран решил сопротивляться идее развала собственного государства. А Россия готова его поддержать.

Вообще же чем раньше политическое руководство России, Китая, Белоруссии, Ирана и КНДР поймёт, что им нужен полноценный военный альянс со взаимными гарантиями безопасности, тем лучше. Потому что все пока хотят договориться с гегемоном в одиночку, рассчитывая отскочить и перевести стрелки на других. Не получится, потому что Вашингтон съест всех поодиночке, или как минимум создаст непреодолимые проблемы для экономического развития в долгосрочной перспективе.

Пока же необходимость антиамериканского блокового строительства понимают только в Пхеньяне, а остальные не склонны форсировать события и коллективно противодействовать угрозам для евразийского пространства. Значит, в ближайшее время либо однополярная гегемония вернётся, либо начнётся консолидация сил, направленных на нейтрализацию исходящих от новой американской администрации угроз.

Причём такой расклад вовсе не означает жёсткую конфронтацию и новую мировую войну. Как только в Евразии появится группа стран, обладающих потенциалом и желанием противодействовать Соединённым Штатам, начнётся стадия геополитического торга и возникнет состояние относительного равновесия, то есть баланса сил. Одновременно будут выработаны новые правила игры в мировой политики (новая архитектура международной безопасности) - юридически закреплённые и неформальные.