Барри Герсон – режиссер, чьи фильмы ценили Йонас Мекас и Майкл Сноу, показывали в MoMA и Музее Гуггенхайма. Однако широкого признания он так и не получил, всегда оставаясь в тени других экспериментальных кинематографистов. И лишь после смерти его творчество постепенно стало обращать на себя заслуженное внимание.

6 сентября Марк Петровицкий покажет в «Киноре» работы Герсона разных лет. К этому показу Никита Воробьёв перевел интервью режиссера, впервые опубликованное в Film Comment. В беседе с Полом Аттардом он рассказал о влиянии Эдварда Хоппера, переходе от 16 мм к цифре, спонтанности в работе и логике фотоколлажа.

Когда я впервые показывал свои фильмы, основной аудиторией были другие художники. На мои показы приходило много живописцев, но никаких кинематографистов не было. Поддержка была, потому нельзя сказать, что меня совершенно или полностью игнорировали, но в сравнении с другими меня не замечали. В мире искусства существуют «тусовки», и люди в этих тусовках создают определенные работы. Со временем работы становятся популярными, о них начинают писать. То, что делал я, было настолько индивидуалистическим, что не вписывалось аккуратно во что-то вроде структурного кино, к которому относили мои работы.

Читать