Из отчета израильского дипломата (сотрудника "Натив") о начале Судного дня в Киеве, 1956 год. Источник: Госархив Израиля. Перевод с иврита.
 

Накануне Кол нидрей пробиться к синагоге было уже трудно. Целые семьи заполнили улицу. Только благодаря людям, понявшим, что я гость, мне помогли попасть внутрь здания, которое было забито до отказа.
Атмосфера в синагоге и вокруг нее приятная и теплая, но крайне неприятная в окружении габаев: почти каждый шепчет на ухо, что другой — агент или доносчик, и тем не менее они передают друг другу обязанность следить за нами и изолировать нас от общины. Хуже того, группа габаев считает себя монополистами на материалы, которые мы привозим, и хочет забрать всё в свои руки. Но это лишь небольшая группа людей, в большинстве своем навязавшая себя общине, люди «поколения пустыни» со всеми его негативными проявлениями. Сама же община — это евреи, чьи сердца горят идеей возрождения Израиля на своей земле, их лица сияют от счастья, когда им достается небольшой сувенир, будь то значок, монета или пачка сигарет. Многие отказываются от сигареты и просят пустую пачку; они прижимают к себе махзор (молитвенник) и не отрывают глаз главным образом от того места, где указано место его издания.
Перед молитвой Кол нидрей главный габай сказал несколько слов. Едва он начал со слов: «Йом-Кипур — это великий йорцайт по ста тридцати тысячам святых мучеников, зверски убитых 14 лет назад в Бабьем Яру, — нашим отцам, братьям, сестрам и детям», как в толпе поднялся вопль, который я не в силах описать. Истеричный плач мужчин заглушал голоса женщин. Я видел людей, которые падали и оседали на землю.
Никакие уговоры габаев дать возможность продолжить, поскольку пришло время для Кол нидрей, не помогали. Я видел людей, которые рвали на себе волосы, били себя кулаками по голове и громко кричали, указывая на человека, который оказался в той огромной братской могиле и каким-то чудом выжил, в то время как все члены его семьи (восемь душ) уже были мертвы.
Эта душераздирающая сцена продолжалась около четверти часа и повторилась, когда вся община читала Кадиш, потому что не было ни одного человека, которого бы это не коснулось.
С огромным трудом удалось добиться некоторого успокоения, и начался Кол нидрей.