Январские интенсивы, во время которых мне очень много приходилось работать за планшетом, не прошли бесследно.

Понял я это, когда на днях проснулся, отвёз детей в школу, вернулся домой, заварил кофеёк и сел что-то считать по физике на айпаде. Считаю-считаю и в какой-то момент, не уследив за зарядом электронного устройства, вижу как его экран мне нагло подмигивает и предательски гаснет. Поставив его на подзарядку, я решил не терять времени даром и прибегнуть к уже давно и весьма хорошо забытым методам записи, а именно — к помощи стандартных пишущих принадлежностей. Читайте ручка и бумага.

Осмотревшись вокруг, я достал с самого дна самой дальней стопки книг, стоящей в самом дальнем углу стола, запылившуюся тетрадь Четвертого Сезона Кубка ЛФИ. Проведя пальцами по плотной бумаге и ощутив давно забытые тактильные сигналы соприкосновения кожи и высококачественного продукта целлюлозной промышленности, я испытал странное чувство напоминающее смесь удивления, тёплых воспоминаний и лёгкого трепета. Наверное от этого я даже замер на несколько секунд, но довольно быстро был выведен из этого оцепенения бунтующими идеями, которые кипели у меня в голове, возмущались, гремели и требовали вырваться наружу, чтобы лечь на экран планшета, тетрадь, лист бумаги, что угодно — не имеет значения — главное быть сформулированными в виде уравнений, символов и последовательности физических рассуждений. Поэтому я стряхнул с себя это оцепенение и стал озираться вокруг в поисках пишущих принадлежностей. Стоит сказать, что это отняло у меня некоторое время, ведь ручкой я не пользовался уже очень и очень давно, но через пару минут судорожных поисков я все-таки откопал давно забытый инструмент студенческих лет.

Открыв тетрадь на чистом листе я решил повторить те рассуждения, которые я делал на планшете до этого, чтобы еще раз попробовать найти что-нибудь интересное. Поэтому начал я, как водится, с самого начала, т.е. с рисунка.

Ось вверх, ось направо. Привычно зажимаю перо на одной точке и жду, когда запрограммированная кривая линия сама выпрямится, чтобы превратиться в идеальную абсциссу. А она, подлая, не превращается. Рука машинально тянется вверх к панели, чтобы переключить перо на ластик и в этот самый момент, я понимаю, что в руках сжимаю не стилус, а вполне себе гелевую ручку. А с листа плотной бумаги на меня смотрит корявый и кривой нарисованный от руки график. И в этот момент я понимаю, что ожидать от тетради функций программы GoodNotes (не интеграция) довольно наивная и странная затея.

"Тьфу" — подумал я. Закрыл тетрадь и открыл уже начавший подавать признаки жизни планшет.