В этом месте я позволю себе несколько пришпорить коня повествования, чтобы не вышло так, что время прочтения данного лонгрида было равно времени томительного ожидания в самолете в Городе-герое Ленинграде. Но на основных моментах я все же остановлюсь и даже немного порасшаркиваюсь.

Довольно быстро выяснилось, что девушка, про которую я писал несколькими абзацами выше, та, которая робко оповещала пассажиров в одном из темных углов аэропорта, оказалась права. У аэрофлота действительно была информация для своих пассажиров. И информацию эту можно было получить и на третьем этаже, и на четвертом. Ее суть заключалась в том, что если вы обратитесь в окошко третьего этажа, то вам скажут, что все можно узнать на этаже повыше. Стоит ли говорить, что с четвертого этажа вас отправляли обратно — в длиннющую очередь на третьем этаже? Серьезно, иногда мне кажется, что даже в случае ужасной тектонической катастрофы, первое, что человечество воспроизведет в том случае, если выживет — это именно вот эту суровую и беспощадную бюрократическую машину для пинг-понга.

Но даже здесь не обошлось без добрых людей. Скажу честно, но я очень боялся оставлять надолго гостей без присмотра, поэтому сэкономил время и вместо того, чтобы отстоять эти очереди просто спросил у людей, которые разочаровано отходили от каждого из этих прекрасных окон, что же говорят сотрудники Аэрофлота, и получив от них максимально удручающий и не в самых цензурных формах ответ, решил поймать ближайшего сотрудника аэропорта, чтобы попросить уже его дать оценку происходящему. Молодой парень, который выглядел уставшим, но максимально толковым посмотрел на меня и честно, глядя мне прямо в глаза, сказал: "Друг, там... ну в общем да, культурно выражаясь — все плохо. Единственное, что могу посоветовать — это выбираться самому и рассчитывать только на себя. Авиакомпания точно ничего не решит, также как и аэропорт."

Поблагодарив за столь ценный и подтверждающий все мои самые страшные опасения совет, я все же решил выяснить, где же багаж коллег. Но все мои попытки оказались безуспешными. Из хороших новостей было лишь то, что я довольно быстро понял, что с багажом дело еще хуже, чем описывал мне сотрудник аэропорта, а еще точнее — полнейшая дрянь. Понял это я в тот момент, когда в очередной раз взглянул на электронное табло, которое гласило, что наш рейс в очередной раз перенесли, а багаж можно будет получить на ленте номер 1. Возраст этой информации был уже добрых два часа и все эти два часа лента спала сном младенца и не собиралась двигаться от слова совсем. И вот в тот самый момент, когда я в очередной раз посмотрел на этот экран, то строка с нашим рейсом просто исчезла. И ни на одном информационном табло не было больше ни слова ни о нашем рейсе, ни о багаже Президента и Секретаря, ни о ленте номер 1.

Все это время я излучал позитив и спокойствие. В перерывах между сбором информации мы успели быстро позавтракать в одной из кафешек, при этом Квок наотрез отказался от того, чтобы я их угостил и оплатил этот незамысловатый фриштих. Помню, что я ему еще активно доказывал, что это опрометчивое действие и деньги ему могут понадобиться, но победить азиатское упрямство у меня на этот раз не получилось.

Ближе к часу дня мы локализовались в Эль-Патио и параллельно с обсуждением IJSO и опыта подготовки Сборных разных стран, я пытался решить два вопроса. Трудный, но подъемный — как выбраться из Питера и попасть в кратчайшие сроки в Москву. Нереальный и абсолютно бесперспективный — добыть багаж коллег, которым он будет нужен уже на следующий день, ведь им завтра (возможно) улетать домой. Сложив два и два, я понял, что:

1. Президента нужно отправлять как можно скорее и без багажа.

2. Нам с Квоком придеться остаться здесь, чтобы дождаться их чемоданов. Мне — Президента, Секретарю — его собственного.

3. Раз в этой ситуации помочь может только чудо, то надо звонить местному волшебнику.