Странно, что тогда с нами не поехал мой дед. Память часто стремится с ловкостью наперсточника путать воспоминания и подменять одни события другими, но я точно знаю, что здесь она меня не обманывает. Все потому, что если бы он тогда был с нами, то мы бы точно пошли на рыбалку, как это часто бывало, когда я приезжал в Черновцы. Как это было много лет спустя, когда мы поехали на какое-то водохранилище. В тот день стояла отличная погода и в путь мы отправились вчетвером: я, мама, дед и его знакомый, который как раз знал это место и договаривался с местными мужиками о нашем приезде. Помню, что он был немного огорчен, т.к. стандартная такса рыбалки, равнявшаяся одной бутылке сорокоградусной жидкости, могла в будущем подрасти после того, как дед, будучи бывшим директором объединения спиртовой и ликеро-водочной промышленности, вместо местного эталона валюты взял с собой максимально неравноценные две бутылки спирта. Не знаю случилось ли это, но рыбалка тогда мне понравилась.

А где-то за три-четыре года до Болгарии дед отвез меня к себе на малую родину, в одну из полтавских деревень, где жила почти вся его семья. Мы тогда ходили с ним рыбачить на Псел и было хорошо. Помню, что я тогда поймал что-то очень несуразное. Черное тельце рыбы было непропорциональным и заканчивалось прямоугольным носом. Честно говоря, я до сих пор сомневаюсь в том была ли это действительно рыба, а не обычная ветка, хотя дед уверяет, что это была верховодка. Я тогда был совсем ребенком, но деревню помню очень хорошо, однако больше всего мне почему-то врезался в память мост, посреди которого была небольшая дыра, в которую было видно блики на гладкой коже реки, скользящей внизу словно огромная и теплая змея. И совершенно точно я тогда не мог подумать, что спустя тридцать лет я буду думать о том, цел ли этот мост сейчас и о том, что мои троюродные и четвероюродные братья возвращаются в родную деревню, чтобы никогда уже ее не покинуть.