Помню еще надувную игрушку для моря и бассейна в виде то ли дракона, то ли крокодила. Называл я ее именно драконом, хотя я не уверен, что это был именно он. Брали мы его с собой всего пару раз, подозреваю, что из-за того, что эта игрушка была раза в два больше меня и носить ее было категорически неудобно. Возможно, именно поэтому я совершенно не помню, как я на ней плавал, но прекрасно помню тот день, когда этого не произошло. Тогда с самого утра стоял сильный ветер и флаги на берегу моря сменились с желтого цвета на черный, а высокие волны огромными пенящимися языками слизывали с берега все, что попадалось на их пути. Мы пришли к берегу, воткнули зонтик в его песчаную кожу и долгое время сидели под ним, смотря на море. Я видел эти большие волны, то как они предпринимают одну за другой бесплодные попытки прорваться на сушу, но каждый раз в прямом смысле этого слова терпят крах, и с каждым ударом волны о берег во мне все больше и больше просыпалось желание окунуться в воду вместе со своим надувным драконом и быть заодно с этой стихией, а тихий шепот пены, стелящейся по песку, словно сирена зазывал меня уйти вслед за ней. Что-то похожее я почувствовал сильно позже, когда уже взрослым приехал в Сан-Себастьян и идя вдоль набережной увидел, как стая серфингистов плывет вглубь залива в сторону бегущих и растущих по мере приближения к берегу волн. Я остановился и долго смотрел на них, и, бьюсь об заклад, что чувствовал то же, что и они, то же, что и я тогда, в детстве на берегу моря в Болгарии. Все мое тело пронизывало это ощущение, которое сначала просыпается легким покалыванием где-то в самом низу, у самых кончиков пальцев ног и по мере того, как прямо перед тобой растет зелено-голубой стеной волна, это чувство поднимается все выше и выше, усиливаясь с каждым пройденным сантиметром вдоль твоего тела, проходит по ногам, поясу, животу, отдает в грудь и сердце, немного сбивая дыхание, пульсацией перебрасывается через плечи на руки, отражаясь от самых кончиков пальцев, идет обратно, ударяется о позвоночник и теплой змеей разбегается вдоль него одновременно и вниз и вверх, пробирая до дрожи и уже сильным нейронным импульсом бьет тебя в голову так, что слух, зрение, обоняние, осязание, вкус и все другие виды хеморецепции многократно усиливаются, и ты сливаешься с этой волной и стихией во что-то единое целое и уже не принадлежишь до конца самому себе, а являешься частью чего-то гораздо большего чем ты сам. И как мои пальцы от напряжения сжимали перила на набережной Сан-Себастьяна, точно также они сжимали надувного дракона на берегу Болгарии, когда я как завороженный следил за волнами и слушал их шуршащую речь. В какой-то момент я сказал, что очень сильно хочу в море, но меня ожидаемо не отпустили. И никакие уговоры и детские скандалы мне в тот день не помогли, т.к. все доводы, словно волны о берег, разбивались о железобетонные и холодные слова, что пойти туда я конечно же могу, но погибну и я, и дракон. Стоит ли говорить, что финальная часть этого аргумента была для меня самой весомой?