***

Нас привезли к окраине музея. Здесь была стоянка автобусов, кафешка и одна из экспозиций, которая представляла собой имитацию деревни тайских рыбаков.

Группа нашего миниавтобуса одной из первых прибыла на место, и гиды повели нас в кафе. Отстояв довольно большую очередь, мы сели за стол и начали обедать. Еда была так себе и было четкое ощущение, что ничто живое при ее приготовлении не пострадало. По языку стекал вкус глутамата, и я отложил тарелку с едой, решив, что на этот раз ограничусь водой.

В кафе прибывали все новые и новые люди и стало ясно, что трапеза у такой большой оравы людей займет еще минимум час. Встав из-за стола и протиснувшись сквозь толпу, я вышел во двор. Автобусы стояли в стороне, как огромные металлические животные, которые отдыхают в тени и ждут момента, чтобы отправиться домой. Через дорогу от них была та самая деревня, которая, как и зелено-золотистый дом в самом начале экскурсии, стояла на сваях, которые истуканами выглядывали из водоема. Делать было абсолютно нечего, и я отправился в сторону коричневых хижин.

Деревянные тропинки и мостики соединяли небольшие островки и пустые здания, возле которых покачивались лодки на которых никто и никогда не плавал. Иногда я сворачивал с тропинок и шел по земле, через кусты от одного дома к другому. Трава приятно колола ноги как в детстве. Стояла звенящая тишина, которую иногда перебивали странным криком местные птицы. Было тепло, но не жарко. Воздух был влажным от озера и в нем чувствовался легкий вкус тины и свежей краски. Я удалялся все глубже и глубже по деревянным тропам, рассматривал строения и старался красиво сфотографировать лодки. Дома фотографировать смысла большого не было, т.к. каждая хижина была стилизована под крестьянский дом, но внутри них не было ровным счетом ничего. Такая же звенящая пустота, как тишина вокруг.

Я шел все дальше и дальше от дороги. Иногда, поднимаясь на какой-нибудь мостик, я мог видеть вдалеке на каком-либо островке какие-то группы скульптур, навроде того человека с перекорёженным лицом и воздетыми к небу руками. Много статуй Будды или демонов, которых он приручил. Через минут тридцать я понял, что ушел очень далеко и уже давно не видел и не слышал Максима и Игорь Александровича, которые также как и я, отправились осматривать эту деревню. Я поднялся на один из мостиков и увидел с него застывшую на воде колонну лодок. Она никуда не двигалась и явно стояла на якоре уже очень и очень давно. Но вид был отличный, если не знать, что они никуда не плывут, а замерли будто восковые фигуры. Сделав несколько фото, я направился дальше вглубь деревни.

Одна хижина сменялась другой, и каждая из них была пустой, как будто ее обокрали максимально дотошные грабители и вынесли все, что только было можно. Я шел все дальше и дальше пока, стоя на одной из деревянных тропинок не заметил, что в одной из хижин что-то есть. Я не был на сто процентов уверен, что у меня еще есть время до отправления автобусов, но ощущения говорили мне, что еще минут пятнадцать они простоят точно, и быстрым шагом я успею до них добраться. Поэтому я отправился в сторону этого странного дома.

Подойдя к нему, я заглянул в окно. Прямо мне в глаза смотрели, лежа в самых разных противоестественных позах «трупы» памятников и статуй, которыми был заполнен весь музей. Здесь были безрукие истуканы, смотрящие на меня немигающими глазами, гипсовые птицы, лежащие на полу с отколотыми крыльями или клювом, животные, у котороых вместо лап, ног или других конечностей торчали жилами обрезки арматуры и целая гора сваленных друг на друга «покалеченных» фигур людей.

Выглядело это настолько жутко, что я сделал шаг назад от увиденного. Понять заготовки это или сломанные «памятники» было невозможно. Больше всего это было похоже на логово маньяка, который охотится на скульптуры и оставлял их части в качестве трофеев. Я осмотрелся. Вокруг не было ни одной живой души, а звуков кафе или людей, стоящих на автобусной стоянке, я не слышал уже очень и очень давно. Здесь был только я, гора трупов из статуй и тишина.