***

«Леонид Модестович, мы приехали»

Меня разбудил голос Игоря Александровича сквозь играющую музыку. Я нажал на паузу и обратил внимание, что все это время пластмассовый USB порт не работал и от заряда осталось процентов 20. Провода, выходящие из него, были оборваны и болтались бесполезными культями. Я перевел телефон в авиарежим, чтобы ему хватило заряда до конца экскурсии. 20 процентов на телефоне — это классика для меня. От моего заряда осталось примерно столько же, но на музей должно хватить.

Когда я выходил из автобуса, то все еще крутил в голове мысли про Мои Ракеты Вверх. Music is first. Это их программное заявление и ник Кости Чалых во всех соцсетях. Music is first, music is number one. Парни делали просто офигенную музыку и делали ее по-настоящему. Она была странной, неправильной, неровной, с необычной структурой, шумами из гитар в качестве перкуссии и максимально экспериментальной. В ней был бесконечный поиск звука, который они постоянно находили, теряли, искали вновь, но никогда не останавливались. Для меня это была любовь с первого взгляда, когда я увидел Annie. Именно увидел. Я точно помню, как это было до мельчайших подробностей и когда-нибудь расскажу об этом. После были Haze, Moose, Passing on a Bicycle by a Green Fence, наконец Signal Rocket. Я всегда ходил на их концерты, если они были в Москве. Не пропустил ни один. А теперь у Кости поп-рок в Израиле с редкими фильтрованными постами в пластиковой метавселенной инстаграма, которые я имел счастье лицезреть здесь в Таиланде, когда зашел на его страницу в надежде увидеть тот самый пост про «МРВ возвращается». Я так делаю несколько раз в год, т.к. я точно помню их последний концерт в 16 тонн. После финального аккорда они встали вчетвером: Костя, Сухов, Кононов и Серж Говорун — обнялись и Чалых сказал, что они никуда не уходят, и что Ракеты для них — это место, куда они все когда-нибудь возвращаются, чтобы встретиться друг с другом и слушателями. Как литораль — береговая линия моря, которая во время прилива погружена под воду, а во время отлива доступна для того, чтобы вы могли по ней пройтись и оставить свой след. Litoral — это название их последнего альбома. Но сколько уже прошло лет? Пять? Шесть? Восемь? А вода все не уходит, а только прибывает.

Мы дошли до открытого миниавтобуса. Макс какое-то время почему-то был уверен, что он электрический, но этот тезис не прошел недолгую проверку временем. Довольно скоро этот миник тронулся с места, а уже через пять минут сделал первую остановку у большого красивого зелено-золотистого здания, стоящего на сваях в озере. Молодой студент из местного университета на ломанном английском читал нам с телефона информацию про музей и этот дом. Мы сделали вид, что поняли его, хотя на самом деле мы уловили только «Ю хев фифтин минетс ту вотч зис плейсес». Решив, что нам этой информации достаточно мы двинулись в сторону здания, стоящего на воде. И я, и Максим знали, что все необходимое расскажет Игорь Александрович. Собственно, так и случилось, и уже через пару минут мы знали, что как наше транспортное средство представляет собой миникопию автобуса, так и весь музей представляет собой миникопию Таиланда и его важных культурных мест. Эдакая потемкинская деревня глобального масштаба. Тут тебе и центральные храмы в уменьшенном или реальном размере, и дворцы, а то и модель крестьянской рыболовной деревни. И мол раньше это место задумывалось как поле для гольфа, но стало музеем, который олицетворяет собой Таиланд в миниатюре. Данное здание тоже что-то собой олицетворяло, но никто не смог понять, что именно. Здание и здание.

Пройдя по деревянным тропинкам на сваях, я подошел к нему и смог внимательно рассмотреть. Внутри него была пустота, а вблизи он выглядел картонно. «На фотке будет хорошо смотреться, фильтры телеги позволят цвета передать» — сказал себе я и сделал пачку снимков. Мы обошли здание минут за пять и отправились осмотреть окрестности, т.к. у нас было еще довольно много времени. Другие тимлиды явно не торопились в миник после столь долгой поездки на большом автобусе от гостиницы до музея.