Пионерлагерь Восток располагается прямо у трассы.

- Когда-то тут не строили дорогу, и он был прям в лесу. А сейчас тут довольно оживленно, - Шамиль явно смущен и похоже не верит, что я все-таки приехал, поэтому продолжает заваливать меня потоком информации, - осторожнее!

Он ловит меня под локоть, когда я слегка поскользнулся на льду, который неровной коркой лежит на деревянном покрытии за КПП.

- Да, лед тут не чистят. И песком не посыпают. Боятся, что после того, как лед сойдет убирать надо будет.

Пионерлагерь состоит из одноэтажных домиков быстрой постройки. Каждый из них раскрашен на тему космоса. На одном Гагарин, на другом Титов. Один называется Восток-1. Другой Восток-2. И так далее.

- К космосу лагерь не имеет никакого отношения. Зато красиво. Вы будете жить в Восток-3. Там вожатые ютятся. Они вечерами шуметь могут, но ребята хорошие.

Шамиль ведет меня до моих покоев. На входе в мою комнату висит меловая табличка. В стертом слове я узнаю слово «Массаж».

Открываю дверь. Большое и весьма прохладное помещение. Четыре одноместные кровати, шкаф и дверь, которая закрыта и перегорожена тумбочкой.

Шамиль предлагает положить вещи и пойти позавтракать. В очередной раз говорит, что завтрак будет скудным и он не знает каково это мне из Москвы будет есть кашу с бутербродом. Я его уверяю, что все в порядке и даже в столице кашу едят. Чего уж ждать от Долгопрудного.

Кладу рюкзак на кровать. С интересом смотрю на тумбочку, подпирающую одну из дверей. Спрашиваю у Шамиля зачем это.

- Да, двери у нас тут не запираются. Но я вроде уже говорил. В вашу комнату тоже не закрывается, у нас тут все по-коммунистически. Я вас на улице подожду.

Через пять минут мы уже на улице и идем в сторону одного из павильонов, в котором располагается столовая. Это единственное здание вывеска, на котором дублируется на татарский. Говорю Шамилю, что догоню его, т.к. мне надо сделать звонок. Дозвониться не получается. Включаю музыку и некоторое время смотрю на рощу и трассу рядом с ней.

«Мальчика нет давно.
Мальчика след простыл.
В поле за кустом сел, прилег.
В травы голову ясную уронил»