Про один странный эфир на радио

Сегодня снова выступал на Маяке. За 20 минут надо было рассказать про сверхпроводимость. Мне не очень понравилось, как все прошло. Я не успел подготовиться к передаче, плюс в середине программы был какой-то технический сбой, и мы перезапускались в прямом эфире, что сбило изложение. Хотя редактор программы сказала, что все было хорошо. Что ж, ей виднее.

Это было второе выступление за неделю. Первое прилетело в понедельник и выглядело примерно так: «нет времени объяснять, завтра прямо жизненно необходимо поговорить с вами про терагерцы, вы сможете тогда-то и тогда-то?». Само собой, я не мог. В это время уже давно и прочно стояла проверка работ теортура региона по физике. Но усреднив свой многолетний опыт работы в жюри, я пришел к выводу, что она начнется минимум на 45 минут позже (на деле оказалось, что она задержалась на час), поэтому я ответил, что полностью свободен, но только дистанционно и буду в университете. Редактора это устроило. А зря.

Первой проблемой было то, что я про терагерцы не то, чтобы много знаю, но для эфира этого должно было быть достаточно. Я решил опираться на общую физическую эрудицию и то, что я успел просмотреть по диагонали за завтраком следующего дня.

Другой же проблемой было место, из которого можно было бы нормально провести эфир. Вариант в коридоре или в аудитории, где идет проверка не подходил от слова совсем. Своего кабинета на Физтехе у меня нет, кабинета из которого я мог бы кого-нибудь выгнать тоже. Ситуация усугублялась тем, что я не особо собирался этим заниматься заранее. Хотя бы потому, что заранее прошло уже очень и очень давно. Поэтому за десять минут до старта эфира я стал искать подходящую аудиторию в Главном корпусе МФТИ. Поднявшись на третий этаж, я сразу понял, что лабораторный практикум моей родной кафедры Общей физики подошел бы идеально. Там полно свободных аудиторий, которые сейчас законсервированы или консервируются до осеннего семестра. Плюс они обладают нулевой акустикой. Все, что нужно это открыть их и все. Что может быть проще?

Я подошел к первой лаборантке:
- Так и так, можно мне открыть аудиторию на 20 минут, эфир для радио проведу.
- Ой, это сложно, мы в них сейчас работаем, готовим все к семестру.
- Нет, мне не нужны те, которые по оптике, я не хочу проделывать лабораторную. Я хочу провести эфир для радио. Можете открыть мне те аудитории, которые были для осеннего семестра?

После этого предложения я понял, что диалог у нас не получается. Лаборантка напрягалась все больше и больше, и в конце сказала универсальную фразу, которая с русского на русский переводится как «чур меня»:
- Это все к Татьяне Федоровне, она должна быть в 322 аудитории.

Дернув ручку 322 аудитории я понял, что она заперта. Если Татьяна Федоровна и была там, то явно никого не хотела видеть.

Я решил повторить попытку, но уже с лабами первого курса. Там все закончилось аналогично. Даже еще хуже:
- …
- Ой, нет, это к Ларисе.
- А где она?
- Не знаю.

Сделав вывод, что видимо Лариса и Татьяна Федоровна точно мне не помогут, я посмотрел на часы и понял, что до эфира оставалось минут 5-10. Поднявшись на этаж выше я решил поискать свободные семинарские аудитории. На удивление мне это удалось сделать достаточно быстро. Я расположился в ней, открыл ноутбук, завел интернет через телефон и стал ждать звонка с радио. И надеяться, что просто капитальное эхо аудитории не будет слышно по телефону.

Через две минуты я уже разговаривал со звукорежиссером. И первое, что он спросил меня это не в пустой ли я комнате. Эхо и правда было просто чудовищное и это было слышно даже по телефону. Я сказал, что все именно так, а он мне на это ответил, что с этим надо что-то сделать, потому что так провести эфир невозможно. Времени у меня было минуты две не больше. Я посмотрел в окно. Еще была только середина дня, но уже по-зимнему темнело. Самолет, шедший на посадку в Шереметьево, оставлял за собой белый шлейф на сером и грузном небе. Прохладно и скользко. Это единственные два слова, которые крутились у меня в голове. Сейчас бы на море, а не вот это вот все.