В конце года Никита и его сокурсники переехали в Зюзино, т.к. уже они стали старшекурсниками, а я был аспирантом второго года и уже во всю начал преподавать на кафедре. Никита тогда сказал, что видимо на этом все, т.к. ездить с юга Москвы было тяжело. Тогда и мне показалось, что больше не будет ни футбола, ни этого футбольного братства, которое было в четвертом общежитии.

Я попробовал поиграть за другую команду с двумя моими сокмандниками, которые остались в Долгопрудном, но это было вообще не то. Лучшие игры мы проводили, когда все трое были на поляне, в остальное время мы просто не понимали, что происходит и во что мы играем. Пару раз мы собирались в Зюзино, но и это не давало нам того запала, который возникал на коробке в Долгопрудном. Ведь она действительно особенное место.

И через год Никита и Ко решили, что будут ездить на игры с юга Москвы. Мы заново заявили Инфинити, в самый низший дивизион и тогда началась наша основная футбольная история, которая вылилась в долгие 10 лет игр на коробке.

И я отлично помню тот момент, когда я понял, что с Никитой мы точно можем стать настоящими друзьями. Не приятелями, которые пинают вместе мяч. И не просто единомышленниками, которые тащат команду из общаги на коробку, потому что так надо. А именно друзьями. В то время, случиться это могло только на футболе. Был летний вечер, мы пришли на коробку своей компанией и поделились на две команды, чтобы погонять мяч. Никита всегда играл в нападении, я же играл в обороне и на этот раз мы играли за разные команды и, очевидно, постоянно играли друг против друга. Я всегда играю плотно, даже в товарняке, могу позволить себе «небольшие футбольные хитрости», которые жутко бесят нападающих. И Никита стал раздражаться. В какой-то момент его стал бесить практически любой контакт. А коробка — это такое место, куда если ты пришел раздраженным, то все твое воспитание куда-то уходит, и поэтому любая стычка сопровождалась тем, что мы что-то другу-другу высказывали. В какой-то момент Никита сказал, что если я еще раз сыграю так, как я это делаю всегда, то на этом игра закончится. Я наверняка что-то ответил. Что-нибудь в стиле, что если он такой нежный, то может ему лучше пойти поиграть в бадминтон. И, очевидно, что уже через пару минут, я отнимал у него мяч, Никита упал и схватив меня за футболку уронил на коробку вместе с собой. Дальше мы потолкались, ребята нас разняли, а Никита ушел в общагу.

Помню, что я переживал. В моменте мне казалось, что мы заруинили отличную историю, что будет с командой непонятно и что дальше делать было не ясно. Пишу это сейчас и понимаю, насколько в моменте переживания бывают нелепы. Но тогда я думал только о том, что мы довольно много чего наговорили друг другу, хотя просто играли в футбол также, как мы это делали много лет до этого. Но именно тогда же я осознал, что если на следующий день мы помиримся, после того как друг-другу чуть не прописали, то дальше все будет только лучше.

И, собственно, так оно и получилось. Уже на следующий день дружба стала крепче, чем была до этого. Видимо иногда такие стычки необходимы, чтобы понять, на сколько ты ценишь то, что у тебя есть.