Про Лихоборы

Вернемся к мемуарам

В школе я мало учил саму физику, но у меня было то, чего не было у 99,9% школьников, которым она интересна. Родители в то время активно занимались физикой. При чем они занимались как наукой, так и прикладными задачами, часть из которых решалась на Владыкинском механическом заводе. Он же ВМЗ. Он же Владыкино. Ррасполагался он недалеко от Окружной, на Лихоборах, примерно там же сейчас живет Степа.

И с этим местом у меня многое связано.

Первый раз на нем я побывал еще совсем маленьким. Помню этот день как сейчас. Не знаю точно сколько мне было лет. По моему внутреннему хронометражу мне было лет пять, но, если учесть, что родители оставили меня на проходной ждать их пока они решат какие-то вопросы (видимо как раз с тем, чтобы меня провести или что-то типа того), то думаю, что я был старше. Но это неточно, да и не суть. Суть в том, что мне в какой-то момент надоело ждать, т.к. время, как это часто бывает в детстве, превратилось в вязкую патоку. И думаю, что прошло тогда от силы минут пять или десять, а мне показалось, что я жду родителей уже час.

Проходная представляла собой классическую вертушку, которая была разделена на 4 равных части здоровыми фанерами. Вертушку открывали вахтерши, которые сидели в стеклянном кубе, из которого видели весь зал проходной. Люди проходили эту вертушку и шли к стеклянным дверям, которые располагались метрах в десяти от этого куба. Через вертушку можно было только протуннелировать. Но тогда я таких умных слов не знал и мой детский мозг сказал мне, что единственный вариант пройти внутрь и дойти до родителей это пройти с кем-то, кто через эту проходную будет, как ни странно, проходить. Люди входили и выходили из здания с завидным постоянством. Я смотрел на них и представлял себе, как я проскочу за одним из них и пройду уже эту дурацкую проходную, которая мне уже надоела чуть больше, чем полностью. Я стоял так довольно долго, и, как сейчас понимаю, впервые занимался тем, что делаю теперь регулярно — визуализировал. И в какой-то момент, страх и возбуждение от «опасного», неправильного и отчаянного поступка толкнули меня вперед и дали резкий импульс. Какой-то мужик подошел к проходной, а я вскочил, подбежал к нему со спины и присел так, чтобы меня не было видно из стеклянного куба. Помню, как сейчас этот модный по тем временам серый плащ в пол. Прям привет из Бригады. Я смотрел на край его плаща и ждал, пока этот дядька отдаст пропуск, его запихнут куда-то в систему ящиков и откроют стопоры вертушки и мужик будет прокручивать эту штуку, которая отделяет меня от свободы.

Все сложилось идеально. Никто в этот момент больше не заходил на завод. Вахтерши о чем-то поболтали с мужиком и дали ему пройти, а я просочился вслед за ним гусиным шагом после чего присел прямо около двери проходной так, чтобы вахтерши не видели меня, а мужик дошел до дверей, открыл их и скрылся из вида. Дальше меня отделял коридор от полной свободы. Когда очередной работяга подошел к проходной и отвлек вахтерш, то я рванул к дверям. Десяток быстрых и семенящих шагов, и никто мне ничего не кричит в спину. Сердце стучит, руки хватаются за дверь и тянут ее на себя…

Фиаско моего плана состояло в том, что двери завода оказались слишком тяжелыми для ребенка. И ужасно скрипящими. С большим трудом я их открыл, приложив усилие всего детского корпуса, но сделал это максимально медленно, а скрип от двери разнесся по полупустому залу… И в этот момент я услышал эти слова вахтерш, которые были шокированы, удивлены и, как ни странно, развеселены этой диверсией малого пацана.

Я обернулся и виновато посмотрел на них. Работяга, который шел на завод вернул меня на место, и я стал дальше ждать родителей. Они не стали меня ругать, когда вахтерши радостно рассказали им занимательные новости, но резонно поинтересовались, куда я дальше собирался идти. Потому что завод так-то здоровый, а табличек в виде «Родители вон там» почему-то на каждом шагу не расставлены.