Про отношение к нам

Когда я рассказываю про IJSO и, что мы были в Колумбии, то мне всегда задают два вопроса.

Первый – это про колумбийский «снег». Что ж, давайте я закрою эту тему раз и навсегда. Когда я был там, то я видел, что эта проблема у них есть. На моем этаже несколько дней стоял стойкий запах травы, а по дороге на прогулку к потрясающим графити я видел двух людей в не самом вменяемом состоянии. Но при всем при этом, все эти заходы про то, что «будь осторожнее с сувенирами из Колумбии», «как там со снегом» и все остальное – это очень плохой и обидный для колумбийцев стереотип. Понятно, что у людей есть желание пошутить, но это и правда очень и очень больная тема для людей, которые там живут и она им не нравится. Это потрясающая страна, у которой точно все получится. И давайте поддержим ее карму и пожелаем им выбраться из этого капкана. У них все для этого есть.

Второй же вопрос, который люди задают уже не так широко улыбаясь, это вопрос про отношение иностранцев к русским на олимпиаде. Мы и сами немного опасались, когда ехали на нее, что может быть всякое. Переживали, очевидно, не за себя, а за детей. Но, скажу сразу, переживания были напрасными. Да, нюансы были, но детей они не коснулись. Постараюсь донести мои ощущения, которые сопровождали меня всю олимпиаду. Сделать это очень и очень непросто, но я постараюсь.

Первое и главное отличие олимпиады 2022 года от предыдущих – это количество общения с тимлидами других сборных, которое у нас было и внимание, которое мы ощущали всю олимпиаду. Буду честен, обычно тимлиды Сборной России не далеко уходят от Сборной в плане общения и отмораживаются чуть больше, чем полностью. Достаточно сказать, что самый общительный в нашей компании это ВП. И он может очаровать любого, но, вот сейчас мой самый любимый момент — он не говорит по-английски. Вернее, говорит он очень даже неплохо, но с аудированием есть серьезные проблемы. Именно поэтому я всю олимпиаду с ним рядом и выступаю в роли переводчика. Думаю, что этого более, чем достаточно для понимания уровня бедствия, но я приведу еще один характерный пример.

Представьте себе. Катар. День после перевода экспериментального тура. Все уже расслаблены, так как осталась только апелляция, а самая нудная работа позади. Иностранцы рады и счастливы. Общаются друг с другом и в полном восторге от любого пустяка и готовы пытаться впитать в себя всю культуру Востока на экскурсии, которая дает шанс этой стране. Потому что еще немного и единственное, что ты сможешь про нее рассказать это: «Прикол, я жил все это время в торговом центре». И вот картина: лодка, Доха и ее берег с небоскребами в дали. Солнце садится на закате и вечер все больше и больше становится похож на выпускной в сельской школе. Каждая страна заказывает какие-то песни у «диджея» и радостно поет и танцует. И только Макс и Игорь Александрович стоят в стороне и смотрят на высотные здания, которые все больше и больше становятся похожи на спичечные коробки. Глядя на это, трепетная душа сборной Словении не выдерживает и подходит к Игорю Александровичу и просит его назвать его любимую песню. Но последний вежливо сливается с этого разговора. Но радость от того факта, что все переводы уже позади не останавливает словенцев и они продолжают ходить вокруг Игоря Александровича, предлагая ему все новые и новые варианты. Делают они это максимально шумно и назойливо, не замечая того факта, что ИА, находясь в режиме лондонского денди, терпеливо отбивается от попыток вторгнуться в его личное пространство. Но даже он, в какой-то момент не выдерживает и из его голоса уходит какая-либо теплота и ирония, которая присутствовала все это время, а в вибрациях связок четко слышится металл, когда он поворачивается к ним и, выдержав мхатовскую паузу произносит сакральное: «I like silence».

Словенцев это не остановило, и они заказали Катюшу.

Но что-то я отвлекся. Давайте вернемся в Боготу и 2022 год.