Иван Сапков: канал о фото
@ivansapkov
Коллекция стихов о фотографии:
@stihiofoto
Post #2919
94
(2/2) О том, как это получилось в «Гало»:
Валерий Гриковский недавно с успехом поучаствовал в заметной московской выставке «Всё на показ?», для которой он сделал квази-исторический музей Замоскворечья. В соавторстве с антропологом Иваном Сапоговым было решено повторить успех в работе «Черноголовская азбука», разместившейся в стенах бывшего ЗАГС. Повторить не буквально, но по сути, когда в специально собранные для показа витрины разлили художественно переработанную черноголовскую локальную историю. Отдельным проектом стали ещё несколько стендов в другом пространстве. Но поскольку налито в эти сосуды может быть буквально всё что угодно — это право довольно затейливо защищает текст куратора проекта Александра Дашевского (смотри фото выше), — то и сама Черноголовка, лично для меня, растворилась в самом этом приёме. Для местной публики работа, скорее всего, набор квази-краеведческих банальностей, но не лишённый, разумеется, радости узнавания. Для посторонних же зрителей, вроде меня, всё это выглядит как заковыристый буклет из информационного киоска для туристов.
Сергей Потеряев представил свою работу «Гипотеза становления» в бывших архитектурных мастерских, попытавшись смешать архитектуру, науку и фотографию, которой он преимущественно и занят в своей практике. Краем уха услышал, что первоначальная идея, не знаю какая, не пошла. Пришлось что-то придумывать на ходу. В итоге работа оказалась довольно «поверхностной». И это не оценочное суждение, а описательное. Поясню. Проект свёлся к тщательной подготовке поверхностей до или после переноса на них фотографического материала. В одном случае деревянный шпон с помощью различной химии и варки в вакуумной кастрюле доводился до состояния прозрачности с сохранением своей текстуры, и на него УФ-печатью переносились архитектурные виды города. В другом — на металлическую пластину сперва переносились виды, а потом в установке термического напыления осаждался по факту неконтролируемый слой олова, который оседал пусть и сообразно физике процесса, но неожиданно для конечного результата. Всё это было призвано подчеркнуть наукообразность — ведь дело происходит в наукограде. Архитектурную же линию дополнительно поддерживали интервью с архитекторами и звуки геофона на входе. Наконец, в третьем случае на зеркальных поверхностях гравировалась архивная аэрофотосъёмка города, а экспонирование результата лицом к огромному окну зеркалило в них смотрящего и заоконный вид, объединяя прошлое и настоящее города. Правда, показалось, что за этими отражениями и напылениями содержательная часть самих снимков окончательно потерялась и, кажется, там могло быть примерно всё что угодно, даже какой угодно город, если мы про территории.
В случае работы Кати Исаевой — «Город-сад ЧГ» — разместившейся в небольшой, но эффектной части старых городских оранжерей, предназначавшихся для выращивания посадочного материала для зелёного оформления города, — всё показалось логичным. Помещение в советское время служило магазином при оранжерее. Катя выстроила свою краеведческую линию. Собрала, как показалось, более интересный материал в отличие от проекта азбуки и представила его то ли в формате концепт-стора, то ли современной выставки. Гибкие неоновые вывески с цитатами основателей города на стенах. Небольшая клумба из цветов, которые на самом деле остатки химической посуды из стеклодувных мастерских одного из институтов. Просто цветы на стеллажах под фитосветильниками, что и сделало пространство похожим на магазин горшковых растений. Всё это скрепила стенгазета, висящая на стене, через рассказ о людях, работавших в оранжереях и стеклодувах местного института. Но и тут, конечно, не оставляет ощущение упражнений в форме на заданную тему и сомнения, что при всей складности эта работа могла бы войти в основной корпус работ автора.
К слову, про паблик-арт я не планировал писать, но работа Каварги кажется самой удачной из всего увиденного: огромная техно-биоморфная структура, включающая элементы электро- и вакуумной техники, явно и без проблем встаёт в ряд основных работ автора. И даже если в моменте отдельная группа жителей будет раздражена, то потенциал для принятия и одомашнивания у неё большой.
Подытоживая, я вот что хотел сказать. Съездил и понял для себя, что в идеале художники в резиденциях должны либо расширять географию своих проектов — если она вообще предполагалась и место соответствует теме проекта, — либо продолжать свою линию исследований, без привязки к краеведению. Лучше знакомить местного зрителя с богатством жизненных сюжетов и приёмов их схватывания, чем заниматься пережёвыванием старых — пусть иногда и малоизвестных— фактов о местных территориях и их переупаковкой в более зрелищные формы современного искусства, от инсталляций до перформансов. Хороший маркер успеха — можем ли мы представить себе работу из резиденции как органичную часть основного корпуса работ автора. Спасибо, что дочитали.
#впечатления@photoulove
Валерий Гриковский недавно с успехом поучаствовал в заметной московской выставке «Всё на показ?», для которой он сделал квази-исторический музей Замоскворечья. В соавторстве с антропологом Иваном Сапоговым было решено повторить успех в работе «Черноголовская азбука», разместившейся в стенах бывшего ЗАГС. Повторить не буквально, но по сути, когда в специально собранные для показа витрины разлили художественно переработанную черноголовскую локальную историю. Отдельным проектом стали ещё несколько стендов в другом пространстве. Но поскольку налито в эти сосуды может быть буквально всё что угодно — это право довольно затейливо защищает текст куратора проекта Александра Дашевского (смотри фото выше), — то и сама Черноголовка, лично для меня, растворилась в самом этом приёме. Для местной публики работа, скорее всего, набор квази-краеведческих банальностей, но не лишённый, разумеется, радости узнавания. Для посторонних же зрителей, вроде меня, всё это выглядит как заковыристый буклет из информационного киоска для туристов.
Сергей Потеряев представил свою работу «Гипотеза становления» в бывших архитектурных мастерских, попытавшись смешать архитектуру, науку и фотографию, которой он преимущественно и занят в своей практике. Краем уха услышал, что первоначальная идея, не знаю какая, не пошла. Пришлось что-то придумывать на ходу. В итоге работа оказалась довольно «поверхностной». И это не оценочное суждение, а описательное. Поясню. Проект свёлся к тщательной подготовке поверхностей до или после переноса на них фотографического материала. В одном случае деревянный шпон с помощью различной химии и варки в вакуумной кастрюле доводился до состояния прозрачности с сохранением своей текстуры, и на него УФ-печатью переносились архитектурные виды города. В другом — на металлическую пластину сперва переносились виды, а потом в установке термического напыления осаждался по факту неконтролируемый слой олова, который оседал пусть и сообразно физике процесса, но неожиданно для конечного результата. Всё это было призвано подчеркнуть наукообразность — ведь дело происходит в наукограде. Архитектурную же линию дополнительно поддерживали интервью с архитекторами и звуки геофона на входе. Наконец, в третьем случае на зеркальных поверхностях гравировалась архивная аэрофотосъёмка города, а экспонирование результата лицом к огромному окну зеркалило в них смотрящего и заоконный вид, объединяя прошлое и настоящее города. Правда, показалось, что за этими отражениями и напылениями содержательная часть самих снимков окончательно потерялась и, кажется, там могло быть примерно всё что угодно, даже какой угодно город, если мы про территории.
В случае работы Кати Исаевой — «Город-сад ЧГ» — разместившейся в небольшой, но эффектной части старых городских оранжерей, предназначавшихся для выращивания посадочного материала для зелёного оформления города, — всё показалось логичным. Помещение в советское время служило магазином при оранжерее. Катя выстроила свою краеведческую линию. Собрала, как показалось, более интересный материал в отличие от проекта азбуки и представила его то ли в формате концепт-стора, то ли современной выставки. Гибкие неоновые вывески с цитатами основателей города на стенах. Небольшая клумба из цветов, которые на самом деле остатки химической посуды из стеклодувных мастерских одного из институтов. Просто цветы на стеллажах под фитосветильниками, что и сделало пространство похожим на магазин горшковых растений. Всё это скрепила стенгазета, висящая на стене, через рассказ о людях, работавших в оранжереях и стеклодувах местного института. Но и тут, конечно, не оставляет ощущение упражнений в форме на заданную тему и сомнения, что при всей складности эта работа могла бы войти в основной корпус работ автора.
К слову, про паблик-арт я не планировал писать, но работа Каварги кажется самой удачной из всего увиденного: огромная техно-биоморфная структура, включающая элементы электро- и вакуумной техники, явно и без проблем встаёт в ряд основных работ автора. И даже если в моменте отдельная группа жителей будет раздражена, то потенциал для принятия и одомашнивания у неё большой.
Подытоживая, я вот что хотел сказать. Съездил и понял для себя, что в идеале художники в резиденциях должны либо расширять географию своих проектов — если она вообще предполагалась и место соответствует теме проекта, — либо продолжать свою линию исследований, без привязки к краеведению. Лучше знакомить местного зрителя с богатством жизненных сюжетов и приёмов их схватывания, чем заниматься пережёвыванием старых — пусть иногда и малоизвестных— фактов о местных территориях и их переупаковкой в более зрелищные формы современного искусства, от инсталляций до перформансов. Хороший маркер успеха — можем ли мы представить себе работу из резиденции как органичную часть основного корпуса работ автора. Спасибо, что дочитали.
#впечатления@photoulove
- ❤ 12
- 🔥 2
