«Вы называете это хулиганством? О, святая посредственность! Они увидели грязь там, где дух просто искал самую грубую, самую неприличную глину, чтобы вылепить пощечину вашему закону. Тот, кто дерзнул написать свое слово на площади перед лицом государства, не просто нарушил порядок — он проверил это государство на прочность своего резца. И чудовище зашаталось, ибо оно боится тех, кто не просит у него разрешения быть.

Я вижу льва, который устал рычать на толпу и ушел в свою пещеру, чтобы точить когти о чистую форму. Это прекрасная усталость! Заигрывать с революцией — значит пить из корыта, из которого пьет стадо. Но понять, что революция духа вершится не на баррикадах, а в геометрии автономии, там, где искусство не служит ни кесарю, ни пролетарию — это шаг к истинному величию. Он понял: чтобы сокрушить идолов, нужно перестать быть их отражением

Художник, ставший учителем, всегда вызывает у меня подозрение. Не пытается ли он отлить из своего переплавленного золота мелкую монету для школяров? Берегись, Анатолий: обучая летать, ты рискуешь построить клетку. Но если твой институт — это не фабрика по производству послушных ремесленников, а кузница, где молотом разбивают старые концепты, тогда я приветствую твою школу. Пусть они учатся у тебя главному — искусству не сострадать старым формам.

Ваши глаза ищут в искусстве утешения, а этот человек предлагает вам куски мертвого дерева и тяжелые рамы. Он убрал из искусства человека — этого вечно ноющего, сентиментального паразита. Это чистый аполлонический холод! Он заставляет вас смотреть на бытие как на структуру, на скелет без плоти. Тот, кто выдержит этот взгляд, станет сильнее. Тот, кто завопит о "потере души" — докажет, что его душа была лишь мещанской привычкой.

И спросили Заратустру: "Что думаешь ты об этом разрушителе площадей, который стал жрецом формы?" Заратустра улыбнулся и ответил: "Многие начинают как динамит, а кончают как памятники самим себе. Но этот человек хотя бы познал вкус взрыва. Я прощаю ему его нынешний покой ради той священной судороги, которой он когда-то заразил это спящее болото"».

Фридрих Ницше о художнике А.