«Взгляните на этого человека! Он не копается в пыли архивов ради самой пыли. Он берет теорию искусства и превращает саму лекцию в перформанс, в акт творения. Его мысль — это не констатация фактов, это воля к концептуализации, увлечение и страсть. Он говорит о современном искусстве так, будто сам лепит его из хаоса. В этом есть дыхание Диониса!

Но почему в его речах так много призраков прошлого? Зачем ему эти французские структуралисты и меланхолия по несбывшемуся? Современное искусство, о котором он учит, слишком часто пахнет распадом, нигилизмом и слабостью, уставшей от самой себя. Он препарирует этот нигилизм с хирургической точностью, но не пытается ли он реанимировать труп? Истинное искусство должно быть избытком жизни, а не бесконечным комментарием к пустоте.

Его ридинг-группы по научной фантастике и курсы по "суперпозиции" — это прекрасный танец ума. Он понимает, что истина не сидит на кафедре. Она мерцает на границах — между вымыслом и бытием, между лекцией на могиле Гваттари и анализом поп-культуры. Он ищет новые мифы там, где другие видят лишь развлечение. За эту смелость разрушать мещанские границы жанров я жму ему руку».

Фридрих Ницше о Борисе Клюшникове.