Одиссей Нолана

К. Нолан прославился как мастер нелинейного повествования. Действия его фильмов разворачиваются одновременно в нескольких пространствах. В каждом из них свой темпо-ритм, масштаб и плотность событий.

Склейка — и мы наблюдаем бой в Трое, склейка — и мы на пустом острове в компании Калипсо, еще секунда — и видим, как команда солдат сражается с бушующим морем.

Шум эпоса доносится отовсюду — из глубин веков, европейской культуры и бессознательного каждого зрителя.

Миф на экране разворачивается в пространстве между рассказом Евмея (раба, который остался предан своему хозяину), Менелая (брата Агамемнона) и самого Одиссея. Попытки вспомнить прошлое оборачиваются монстрами бессознательного, борьба с которыми и занимает думы героя.

Рассказанный миф звучит то хвалебной песнью героям войны, то раскаянием за их злодеяния.
Действия героя стали причиной появления нового мира, нового человека, который останется в памяти несмотря на падение всей цивилизации (Кризис бронзового века — падение Микенской цивилизации около 1100 года до н. э.).

Став великим, Одиссею приходится притворяться ничтожным, чтобы заново обрести своё Я. Притворяться забытым героем войны, чтобы обрести память.
Такие метаморфозы рассыпаны по всему фильму.

Лицо войны (Елена) оказалось изуродованным, а последствия куда ужаснее прозаичных причин — тщеславия, власти и контроля торговых путей.
Нолан реконструирует эпохальные события со свойственным ему реализмом. Ни богов, ни судьбы, ни магии. Только человек, его совесть и ответственность.

Не случайно считается, что Одиссей — это первая индивидуальность, противопоставившая себя природной стихии и родовой чести.

Это не только действующий, но и рефлексирующий герой, победивший пространство и время.

Сегодня он продолжает говорить с нами в образе М. Деймона, К. Нолана, стихами Гомера и событиями вокруг.