Петр Никифорович | Врач и пациент

Операция, радиойод или наблюдение: как лечат рак щитовидной железы

Сентябрь — Международный месяц осведомленности о раке щитовидной железы. В течение месяца мы говорили об этом заболевании с разных сторон: как его обнаруживают, кому важно быть внимательнее к своему здоровью и что происходит, если диагноз все-таки поставлен.

При раке щитовидной железы не существует одного сценария лечения: тактика зависит от типа и особенностей опухоли, а также от конкретной ситуации человека.

Вместе с Петром Никифоровичем — амбассадором фонда «Не напрасно», онкологом-хирургом и кандидатом медицинских наук — разбираемся, каким может быть путь пациента уже после постановки диагноза. Для него эта тема особенно значимая: Петр сам перенес рак щитовидной железы, а сегодня каждый день оперирует пациентов с этим онкологическими заболеваниями.

⚡️В карточках Петр объясняет, почему рак щитовидной железы — это не одна болезнь, чем отличаются разные виды опухолей, когда достаточно наблюдения и в каких случаях нужна операция.

Листайте карточки и сохраняйте пост, чтобы важная информация была под рукой💙

💥 Поддержать онлайн-энциклопедию «Онко Вики», чтобы еще больше людей могли находить понятную и проверенную информацию о раке.

В последнее время меня волнуют не медицинские консультации и приемы, а то, насколько мы все по разному понимаем эти слова - «Медицина» и «Врач». В подкасте Романа Тарасенко постарался ответить на этот вопрос в первую очередь для себя. Ссылка тут!)

Так если мы ее вылечили, нам точно надо ее дальше лечить?


Свой доклад в Нижнем я начал с разбора случая. Женщина 38 лет, папиллярный рак щитовидной железы — самый частый и самый спокойный его вариант, — в 2019 году операция, с 2020 года никаких признаков болезни нет. Это то, что вы врачи называем – ремиссия.

Поясню про ТТГ, потому что дальше всё будет вокруг него. Щитовидной железой управляет гипофиз — небольшая железа в голове, — и делает он это через гормон ТТГ: чем его больше, тем активнее он подгоняет щитовидную железу. После операции человек получает гормон щитовидной железы в таблетках, и если дозу сделать большой, организм решает, что гормона и так хватает, и почти перестаёт выделять ТТГ. Именно это и называют подавлением ТТ - супрессией.

Все шесть лет после операции врачи держали у этой пациентки супрессию. А в 2025 году у неё впервые случился сбой сердечного ритма, а обследование костей показало, что они стали тоньше и слабее нормы.

То есть пациентку мы вылечили уже как 5 лет назад, но мы же ее и долечили. Но как говориться, мы не сидим сложа руки, а учимся на своих ошибках.


Откуда взялась идея держать ТТГ на нуле?

Подавлять ТТГ начали в середине XX века по простой логике: если ТТГ влияет на клетки щитовидной железы, то он влияет и на опухолевые клетки, значит, это влияне надо убрать. Логика выглядела настолько убедительной, что проверять её взялись только через несколько десятилетий, и вот что получилось при проверке.

Первое исследование, где пациентов случайным образом поделили на две группы, вышло только в 2010 году: 433 человека, и болезнь не вернулась у 91% при подавлении ТТГ против 89% без него, то есть разницы фактически не было.

В работе Memorial Sloan Kettering 2015 года участвовали 771 пациент и подавление ТТГ не уменьшило число рецидивов, зато у женщин риск заметной потери костной массы оказался выше в 3,5 раза.

Среди пациентов старше 66 лет с раком щитовидной железы 19,4% умерли не от этого рака, а от других причин, и от самого рака — 12,3%, причём главная причина в первой группе — болезни сердца.

Что изменилось в 2025 году

Американская тиреоидная ассоциация теперь задает лишь один вопрос: есть ли у человека болезнь прямо сейчас?

Если у человека остались метастазы (отдаленные) или опухоль неудалима, ТТГ держат ниже нормы, потому что польза в такой ситуации перевешивает риски.

Если признаков болезни нет, ТТГ должен быть в пределах нормы, потому что большая доза гормона действует уже не на опухоль, которой нет, а на сердце и кости.

Главный вывод: цель лечения — не подавить ТТГ, а вовремя перестать это делать!!!


Что об этом написано в российских рекомендациях и с какой периодичностью нормально возвращаться к вопросу о дозе — в следующем посте. Клинический случай собирательный, все совпадения случайны, все имена выдуманы.

Съезд эндокринологов Приволжья: Или что там забыл врач-онколог?

3 и 4 сентября я был в Нижнем Новгороде на II Региональном эндокринологическом съезде «Вызовы и перспективы Приволжья».

Я модерировал пять секций и прочитал три доклада. Но пересказывать программу смысла нет, интереснее объяснить, зачем я вообще езжу на региональные съезды, а не ограничиваюсь федеральными конференциями в Москве.

Разница между федеральной и региональной конференцией

На федеральных конференциях обсуждают протоколы и свежие исследования: что нового в науке, как меняются правила лечения. Это разговор про то, как должно быть.

На региональных главное происходит в вопросах из зала. Их задают врачи из обычных поликлиник и городских больниц, а не из федеральных центров. И это разговор про то, как есть на самом деле.

По ним сразу понятно, где именно пациент теряется по дороге к лечению:
• Где человека некуда направить, потому что нужного специалиста в городе просто нет;
• Где каждый следующий врач начинает историю болезни с нуля, не зная, что делал предыдущий;
• Где правильная по протоколу схема упирается в реальность конкретной больницы — оборудование, очередь, расписание приёма.


Я вижу пациента в тот момент, когда его уже направили ко мне, то есть в конце пути. Врач в регионе видит весь путь до этого момента, и именно на том отрезке человек чаще всего теряется между специалистами или пропускает нужный этап.

Поэтому такие поездки для меня не про то, чтобы прочитать доклад и уехать. Это возможность услышать от тех, кто сталкивается с этим каждый день, где именно система даёт сбой и как именно сделать ее лучше.

Онкоэндокринология — та часть медицины, где онколог и эндокринолог смотрят на одного пациента с разных, а решение нужно принять одно. Мы организовали секцию, где собраны о обсуждаются конкретные точки, где тактики расходятся.

За одно утро — весь диапазон: от предикторов онкогенеза у пациентов, которые пока не считаются онкологическими, до технологий, уже меняющих диагностику (радиомика надпочечников, ИИ-ассистированная патоморфология) и лечение (таргетная терапия, CAR-T). Отдельно — темы, которые редко попадают в программы онкологических конгрессов: показания и границы органосохраняющих операций при медуллярном раке, хирургия рака щитовидной железы у детей, эндокринные осложнения противоопухолевой терапии.

Все 12 докладов — от специалистов одного центра, НМИЦ эндокринологии им. академика И.И. Дедова - накопленный опыт ведущей научной школы страны. Обе секции завершаются дискуссией — можно прийти со своим случаем.

Один зал, одно утро, участие бесплатное. Нужна только регистрация заранее.

- Петь, привет! Мой друг тут открыл клнинику и предложил мне чакап всех органов сделать бесплатно.
• Хм, а он точно твой друг? Я бы вот другу такое не порекомендовал)
• Петь, но у меня нет лишних денег! А тут я хоть соберусь и сдам базовые анализы!

Такой вот диалог был у меня недавно. Почему я против таких услуг? Потому что основной целью чекапа является приведение новых клиентов в клинику и продажа дальнейших услуг.

Ваш анализ отклоняется от нормы, давайте сделаем еще 5 дообследований и сходим к трем врачам (все совпадения случайны все имена вымышлены). Очень часто это те параметры, которые вообще ни на что не влияют. Да, да есть и такие в нашем организме. В итоге спустя пол года обследований человек начинает понимать, что он был изначально здоров, только вот внутри уже есть тревога и дискомфорт.

Против ли я профилактических обследований - диспансеризаций и прочего? Нет. Но в начале должны быть либо жалобы на состояние, либо показания к скринингу (определяются врачом), либо набор анализов соответствующий уровню возрасту и полу человека.

В настоящий момент в нашей стране правда есть диспансеризация, ну назовите вы уже ее чекапом) и она бесплатная.

Про чекапы с помощью УЗИ/КТ/МРТ вообще стоит говорить отдельно и в следующих сериях.

Воскресные разговоры

Не нашел времени лучше, чем воскресень, чтобы провести информационнаые консультации. Все, кто звонил, — это люди, которые рак щитовидной железы уже прошли. Операция позади, анализы в норме, УЗИ чистое. По всем правилам жизнь должна была вернуться в обычное русло. Но вопросов у них не становится меньше — их становится больше.

Как человек с медицинским образованием и научной степенью и как онкопациент в ремиссии я рад, что могу там помогать людям.

Вот только некоторые из них:

Стоит ли обследовать кисты молочной железы при раке щитовидной железы в анамнезе?

Можно ли принимать БАДы, если был рак щитовидной железы?

У меня нашли гемангиому в позвоночнике — может ли это быть связано с раком щитовидной железы?

Можно ли принимать витамины группы B при раке щитовидной железы?

Можно ли заниматься спортом, если в анамнезе был рак щитовидной железы?

Можно ли лечить железодефицит, если был рак щитовидной железы?

Отвечая на каждый, я каждый раз ловлю себя на одном: ни один из этих вопросов на самом деле не про болезнь. Он про доверие. Про то, можно ли жить дальше и как понять, что это «дальше» безопасно.

Мы страдаем не из-за медицины разного уровня. Мы страдаем из-за отсутствия ответов на вопросы, которые к самой болезни напрямую не относятся. А очень часто вообще уходят в раздел общих научных знаний.

P.S. Для определения диагноза и выбора лечения - нужен очный медицинсцией приём, обратитесь к врачу. А я продолжу тестировать этот формат.

Всем хорошей недели.

Саундтрек к профессии

Кажется одна песня определила кем я буду когда вырасту…..

Лето после первого курса смоленского меда я проводил поглащая сериал “ Клиника”. И я помню ту ночь, когда я впервые услышал трек the fray “How to save a life”, помню те эмоции и как я качал его на айпод и буквально затер его до дыр. Попасть на концерт группы в США до сих пор моя мечта.

И вот 2026 год, мне 34, я прожил целую медицинскую жизнь, были дни когда я выходил с работы и благодарил Бога за то, что я стал врачом, бывали дни - когда я хотел уйти и не возвращаться, было все: поиск специальности и места работы, уход из хирургии, возвращение в хирургию, заграничная карьера и научные открытия, чудесные спасения жизней от болезни, которая раньше была неизлечима, первые швы в хирургии и 7 часовые операции в роли ведущего хирурга без единиого осложнения, смерти пациентов из-за болезни, которую ты, как не пытайся не можешь победить, лечение и операции близких друзей, поиски лекарств и врачей в любое время дня и ночи, дежурства, выезды на скорой, собственный рак, выступление на российских и мировых конгрессах в роли ведущегоспециалиста и так дале…..

НО именно этот трек напоминает мне, что я сам выбрал быть врачом, даже тогда не зная, что это и какой ценой мне это дасться


Я нашел тот самый отрывок сериала

Дачные мысли сезона 2026 часть 1

В наушниках у меня играет концерт Bring me the horizon на дворе 2026 год, они выступают Франции, а я сижу в подмосковье, а ведь в 2019 году у них был настолько крышесноный концерт в Парке Горького на набережной.


Тогда мне казалось, что вся Москва прощается со мной или я с ней. Ведь я уезжал в Нью-Йорк минимум на 2 месяца на стажировку в ведущую клинику мира по опухолям головы и шеи - Memorial Sloan Katering Cancer Center. Был ли я до этого в США - нет. Подумывал ли я о том, чтобы там остаться - на работу/учебу - почему бы и да.

В 2019 Я верил в то, что хорошо там где нас нет и продолжал искать это место, где вот прям хорошо, хорошо. Забавно конечно. Но оказалось, что американская система здравоохранения имеет тоже кучю нюансов, и врачи тоже там соврещенно разные - от великих хирургов, которые делают нереальные операции и потом просто общаются с тобой за чашкой кофе в обед до врачей частных практик лечащих по своим протоколам и несуществующими схемами, к которым ты даже не подойдешь.

Я до сих пор помню самый заземлюящий разговор в США с секретарем шефа - “Петь, ты думаешь, что тут работают боги, а тут работают обычные люди - есть прекрасные, есть нормальные, а есть те, к которым мы никогда ни то что родственника, но и врага не запишем”


Что у нас на момент 2026 года - из стабильного только моя любовь к творчеству группы Bring me the horizon, а в парке горького вместо прекрасного места для концертов теперь фудкорт.

Ситуация с фудкортом вообще грустная, конечно. Этого я меньше всего ожидал.
Подписывайтесь на меня в:
💬Петр Никифорович
💙Петр Никифорович
Связаться со мной

Мне всегда было интересно, как мы выбираем врачей.

Если вы думаете, что у людей с мед. дипломом всё по-другому, то вы глубоко ошибаетесь. Да, мы можем знать коллег в некоторых направлениях, но чем больше мы сами работаем, тем больше боимся ходить к коллегам.

Я про то, что чем больше ты реально работаешь в медицине, тем больше ты понимаешь: есть вещи, которые вообще от врача не зависят, и любой контакт со случайностью непредсказуем. Вопрос лишь в том, как часто врач бывал в такого типа ситуаций и умеет ли он делать выводы из них. Поэтому в моём списке на самом деле не так много фамилий врачей, и что удивительно — у них нет блогов в социальных сетях, но попасть к ним всё равно невозможно.

Но ведь мы всегда что-то упускаем) Поэтому, дорогие подписчики, я буду рад вашим историям и опыту. Как вы ищете врачей? Ищете ли вы их вообще? Кому реально помогли социальные сети? Кому «ПроДокторов», а кому «Яндекс»?
Подписывайтесь на меня в:
💬Петр Никифорович
💙Петр Никифорович
Связаться со мной

«Самый здоровый человек» на земле оказался неизлечимо болен


Это лишь пример заголовка одного из рилсов одного онкологического фонда в РФ. Информация подана очень сумбурно, с таким посылом, что даже миллиардеры, которые постоянно делают чекапы, могут пропустить условно предраковое заболевание. В данном случае речь в итоге шла об аутоиммунном гастрите. Только почему-то в том ключе, что это заболевание точно приведёт человека к раку желудка…

Да, такое заболевание есть, да, оно повышает вероятность появления нейроэндокринных опухолей желудка, но незначительно, и часто диагноз НЭО в этой ситуации вообще не подтверждается.

ТО ЕСТЬ ЭТО ВООБЩЕ НЕ ГАРАНТИЯ РАЗВИТИЯ ОНКОЛОГИЧЕСКОГО ЗАБОЛЕВАНИЯ

Но разве мы не учитываем тот факт, что этот мужчина будет делать гастроскопии каждые полгода-год и продолжит наблюдаться у целой команды врачей?

Тогда зачем писать, что он чуть ли не рак всего организма у себя пропустил?

Почему это вызывает у меня такие яркие эмоции?

Потому что когда маркетологи приходят в медицину, они думают, что чем сильнее мы пугаем людей, тем активнее они идут к врачам…

Так вот, на мой взгляд, это не так: страх — не волшебная таблетка, большинство людей будут ещё больше избегать профосмотров, скринингов и других диагностических мероприятий. Особенно странно, когда такими механиками пользуются онкологические фонды.

Или я уже вообще ничего не понимаю.
Подписывайтесь на меня в:
💬Петр Никифорович
💙Петр Никифорович
Связаться со мной

ПРО СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ И РЕАЛЬНОСТЬ

Шёл 2026 год. Искусственный интеллект пишет книги и снимает фильмы, специалисты разных областей рассказывают в социальных сетях, как жизнь их стала проще с внедрением новых технологий. Автопилоты и дополненная реальность — это вообще уже из разряда бытовухи.
Ну что сказать, сей технический прогресс уже привёл к сокращению срока отключения горячей воды с двух недель до 10 дней в нашем доме. А там, глядишь, и светлое будущее не за горами — но ковшики и кастрюли лучше далеко не прятать.

Подписывайтесь на меня в:
💬Петр Никифорович
💙Петр Никифорович
Связаться со мной

26–29 мая 2026 года прошёл главный эндокринологический конгресс страны.
Можно, конечно, рассказать, что я принял участие в 4 секциях, выступил с 3 докладами.

Но мне хочется поделиться с вами общим настроением с этого мероприятия.
«Прежде чем делать операцию на щитовидной железе, проверь всё много раз, а потом подумай ещё раз, нужно ли оперировать человека!»

В своём докладе о хирургическом лечении узлового зоба я подробно коснулся того момента, что лишь 1/3 операций выполняется по поводу онкологии, а по каким показаниям выполняется остальное — вопрос, который предстоит разобрать.
В разных секциях конгресса коллеги рассказывали о внедрении в практику молекулярно-генетических тестов. В НМИЦ эндокринологии используется молекулярно-генетическая панель ThyroidInfo.

Суть простая: цитология иногда отвечает «непонятно» — и раньше это почти автоматически превращалось в операцию. Теперь можно взять то же стекло с биопсийным материалом, сделать генетический тест — и с высокой точностью понять, рак это или нет. Без повторной биопсии.

Это меняет логику. Не «сомневаюсь — режу», а «сомневаюсь — проверяю».
Конечно, диагноз невозможно поставить только с помощью этого теста, и все данные должны быть интерпретированы специалистом.
Звучит как банальность. Но ещё несколько лет назад это было недоступно в нашей практике.

А самое главное, внедрение таких технологий позволяет нам и дальше снижать число операций, которые не нужны пациентам без онкологического диагноза.

Подписывайтесь на меня в:
💬Петр Никифорович
💙Петр Никифорович