Россия - экономический якорь: зачем Казахстану увеличивать зависимость

У российской экономики есть одна неприятная для соседей особенность: даже когда она замедляется, она продолжает производить очень много проблем вокруг себя.

По официальной оценке Росстата, ВВП России в первом полугодии 2026 года вырос всего на 0,6%. Во втором квартале рост составил 1,3% год к году, но при этом Банк России уже говорит о сохраняющихся дисбалансах между спросом и предложением, повышенных инфляционных рисках и жестких условиях кредитования. Ключевая ставка в сентябре остается на уровне 14%.

Это не катастрофа. Россия достаточно велика, чтобы довольно долго жить с такой экономикой.

Но для Казахстана вопрос вообще не в том, рухнет Россия завтра или нет.

Вопрос гораздо прагматичнее: зачем Казахстану увеличивать экономическую зависимость от страны, которая сама все больше зависит от бюджетных расходов, военного заказа и административного управления экономикой?

Российская экономика сейчас представляет собой любопытную конструкцию. Государство поддерживает спрос, промышленность и занятость расходами бюджета, а затем Центральному банку приходится удерживать высокую ставку, чтобы этот же спрос не разгонял инфляцию.

Получается своеобразный двигатель: бюджет нажимает на газ, Центральный банк одновременно держит тормоз.

И пока машина едет.

Но вопрос в направлении.

Росстат показывает, что в первом полугодии добыча полезных ископаемых снизилась на 0,6%, сельское хозяйство — на 0,4%, а обрабатывающие производства практически остановились в годовой динамике.

При этом Банк России отдельно указывает на проблемы с производственными мощностями и влияние ситуации на рынке топлива на инфляцию. В июле именно моторное топливо стало одним из заметных факторов ускорения ценового давления.

Для российского государства это прежде всего задача управления.

Для Казахстана — задача выбора.

Потому что российская модель постепенно экспортирует не только товары.

Она экспортирует свои экономические ограничения.

Если российскому бизнесу нужны новые рынки — Казахстан становится важнее.

Если российским компаниям нужны платежные каналы — Казахстан становится важнее.

Если России нужны транзит, логистика, топливо, рабочая сила и доступ к соседним рынкам — Казахстан снова оказывается в списке.

А затем выясняется, что вместе с этим Казахстан получает российские регуляторные риски, вторичные санкционные риски, проблемы с расчетами и зависимость от инфраструктуры.

Последний пример — автомобили. Россия защищает собственный рынок утильсбором, Казахстан отвечает зеркальными мерами, и российский экспорт автомобилей в Казахстан практически исчезает.

Еще один пример — расчеты. Российский бизнес уже жалуется на растущую задолженность контрагентов из «дружественных» стран. По российской статистике, на Казахстан приходится крупнейшая часть этой задолженности.

То есть даже «дружественная» торговля начинает требовать все больше посредников, проверок и финансовых обходных решений.

Это не очень похоже на тот бесшовный экономический союз, который когда-то обещали.

И здесь для Астаны есть довольно простой вывод.

Казахстану не нужно разрывать экономические связи с Россией. Ему нужно перестать путать хорошие торговые отношения с необходимостью увеличивать зависимость.

Россия остается огромным рынком и важным торговым партнером. По итогам января–июля 2026 года на нее приходилось 30,8% казахстанского импорта, а внутри торговли Казахстана со странами ЕАЭС — 87,4%.

Именно поэтому Казахстану особенно важно иметь альтернативы.

Потому что когда страна зависит от партнера, проблемы партнера постепенно становятся ее собственными проблемами.

Российский дефицит топлива может влиять на региональный рынок нефтепродуктов.

Российские банковские ограничения — на расчеты казахстанских компаний.

Российские торговые барьеры — на экспорт Казахстана.

Российские проблемы с транспортом — на логистику.

Российская санкционная нагрузка — на банки и компании Казахстана.