Начало☝️

Страна проходит через серьезную перестройку собственной идентичности: усиливается роль казахского языка, меняется политическая система, расширяются связи с Китаем, развивается Средний коридор, одновременно сохраняются тесные экономические и человеческие связи с Россией.

В такой ситуации информационная политика неизбежно становится частью государственного строительства.

Но если Астана действительно хочет укреплять субъектность, ей придется научиться выдерживать не только лояльные голоса.

Иначе получится довольно парадоксальная конструкция.

Казахстан будет освобождаться от российской информационной зависимости, одновременно создавая собственную систему зависимости граждан от официальной версии происходящего.

Это не совсем суверенитет. Это просто смена источника сигнала.

Поэтому разговор о «выдавливании пророссийской повестки» тоже стоит вести аккуратно.

Для Казахстана совершенно нормально не хотеть, чтобы Москва определяла его информационную повестку. Более того, было бы странно ожидать от государства обратного.

Но из этого вовсе не следует, что Казахстану необходимо выдавливать саму возможность пророссийских взглядов.

Государство может не любить определенную политическую позицию и все равно позволять гражданам ее выражать.

Это и есть тот самый тест на политическую зрелость, который сложнее любого запрета.

И здесь возникает главный вопрос нынешнего курса Астаны.

Казахстан хочет создать собственную информационную политику — или собственную версию информационной монополии?

Первое укрепляет государство.

Второе делает его просто еще одним государством, которое считает, что гражданам полезнее знать ровно столько, сколько им разрешили.

На короткой дистанции второй вариант гораздо удобнее.

На длинной — обычно гораздо дороже.

Потому что пророссийская повестка сама по себе не исчезает от того, что ее перестают показывать по телевизору или за нее становится опаснее говорить публично.

Она просто меняет место обитания.

И если Казахстан действительно хочет перестать быть частью чужой информационной системы, ему придется сделать гораздо больше, чем ограничить российские голоса.

Ему придется создать такую собственную информационную среду, в которой казахстанцу будет интереснее слушать Астану, чем Москву.

А это уже задача посложнее уголовной статьи.