Начало☝️

Но возникает простой вопрос: если Казахстан уже обладает собственной нефтью, зачем ему постоянно соглашаться на роль страны, которая в основном предоставляет территорию, недра и экспортную инфраструктуру?

Тем более что государство уже начинает жестче разговаривать с крупными операторами. История с претензиями к NCOC на примерно $5 млрд показывает: отношения между Казахстаном и международными нефтяными компаниями постепенно переходят из режима «главное, чтобы инвестор пришел» в режим «а теперь давайте посчитаем, сколько получает каждая сторона».

И это правильный переход.

Потому что для новой нефтяной эпохи Казахстану нужна не просто новая нефть, а новая формула нефтяной экономики.

Например, можно заранее повышать требования к казахстанскому содержанию, локализации сервисов, подготовке кадров и передаче технологий. Можно создавать условия, при которых часть нефтяной выручки остается не только в бюджете в виде налогов, но и внутри национальной экономики — через местных подрядчиков, переработку, нефтехимию и производство оборудования.

Это особенно важно потому, что нынешняя ситуация с локализацией выглядит не слишком убедительно. По данным, приводившимся в казахстанских источниках, в 2023 году доля казахстанского содержания в закупках товаров, работ и услуг составляла около 7% у ТШО, 19% у NCOC и 11% у КПО. При этом на эти три компании приходилось около 70% всех закупок нефтегазовой отрасли.

Получается парадокс.

Казахстан хочет увеличить количество собственной нефти в земле, но пока не в полной мере увеличивает количество казахстанской экономики вокруг этой нефти.

А это две разные вещи.

Можно добывать 100 млн тонн нефти и оставаться сырьевым придатком. А можно добывать те же 100 млн тонн и использовать их как основу для нефтехимии, машиностроения, сервисных компаний, инженерных компетенций и экспорта технологий.

Поэтому 320 скважин — это хороший повод не только спросить: «Сколько нефти мы найдем?»

Нужно спросить: «Какой контракт получит тот, кто ее найдет?»

Потому что геологи могут открыть новое месторождение. Инвестор может построить там инфраструктуру. Трубопроводы могут вывезти нефть на мировой рынок.

Но если после этого Казахстан снова обнаружит, что ему достается небольшая часть созданной ренты, то получится очень эффективная программа восполнения ресурсной базы — прежде всего для чужих балансов.

Новая нефть Казахстану действительно нужна. Но еще больше ему нужна новая модель отношений с теми, кто эту нефть будет добывать.