Этот случай — очередное подтверждение, что Россия, гордо именующая себя многонациональным государством, в действительности оказывается неспособной терпимо относиться к иной точке зрения. Стоит кому-то заикнуться о том, что история страны складывалась не только усилиями русских, но и других народов, как тут же начинается громкий патриотический хор: «русофобия», «искажение истории», «провокация».

Но удивляться нечему. В этом отношении российское общество ведет себя предсказуемо: любая попытка обозначить вклад не русского этноса воспринимается как покушение на священные устои. Раз за разом власть и пропагандистская машина демонстрируют, что их представление о «многонациональности» заканчивается там, где начинается признание реального многообразия.

Вся эта дискуссия так громко звучала в российском медиапространстве, что удивительно, как в этом словесном баттле не зацепили Казахстан. Ведь если уже прозвучало, что татары внесли существенный вклад в становление российской государственности, то придется признать и нечто большее: влияние Золотой Орды как системы, а значит — и то, что современные Казахстан и Монголия тоже имеют к этому отношение. Что означает неприятную для русских истину: «имперский фундамент» России лежит за пределами ее современных границ.

Позиция Токаева о том, что Казахстан - правопреемник Золотой Орды, между прочим, не выглядит спорной: Казахстан действительно является наследником Улуса Джучи, откуда вышли многие государственные традиции кочевников, повлиявшие и на Русь. Более того, сам Токаев сравнил Золотую Орду с Римской империей — очевидный сигнал, что Казахстан видит себя в роли одного из цивилизационных центров Евразии.

Но вернемся к занимательному дискурсу.

Дамир Мухетдинов — не первый, кто заговорил о том, что татары, равно как и русские, являются государствообразующим народом. Однако реакция на его слова показала: в современной России есть только один «главный» народ, а все остальные, если и могут считать себя частью государственности, то лишь в подчиненной роли. Казалось бы, логично признать, что прошлое — многообразно, но нет: официальная позиция требует подгонять историю под текущие политические нужды.

И главное, что во всем этом шуме упускается действительно важный момент. Межнациональные отношения в России крайне хрупки, и любые попытки вести дискуссию об истории или национальной идентичности тут же превращаются в поле битвы. Вместо взвешенного диалога мы снова видим охоту на «русофобов», угрозы, требования признать экстремизмом любое неудобное мнение.

Так что пока в России звучат громкие речи о дружбе народов, в реальности один народ всегда будет «главнее» остальных. Но тогда не стоит удивляться, если другие начнут задаваться вопросом: а какое место в таком государстве отведено им?