Вообще до октябрьского переворота и так находились во власти леваки. Были эсеры, меньшевики и даже большевики. Керенский и то был эсером. Не нужен вообще был октябрьский переворот. Революция уже случилась. В феврале революция была.
7 мая социалистическая «Воля народа» опубликовала материалы бесед с министрами Временного правительства. О перспективах революции высказался и организатор успешного масонского заговора по свержению царя Николай Некрасов [М.В. Фёдоров «Эсеровская печать 1900-1928» СПб.: СПбГУ, 2005, с.62].
Некрасов говорил что коалиционный кабинет с социалистическими партиями опровергает теорию классовой борьбы: «Временное Правительство не вело буржуазной политики». С этим следует согласиться. Лозунги революции с самого начала указывали на её социалистический характер. Нет никаких действий, предпринятых февралистами в поддержку капиталистов и капитализма в принципе. Это же отличает французскую, английскую и многие другие антимонархические революции, которые в действительности подрывали развитие капитализма, преследуя утопические цели. В линию преемственности с ними встал революционный путинский режим, преследующий грабительские цели расхищения капитализма, в силу чего экономический строй не способен исполнять положительные функции, обретая госплановские черты.
В июле Временное правительство решило сделать социалистическое объявление, что никакие права собственности на землю и лесные угодия не будут ограничивать свободу реквизиций Учредительного собрания. Давно ожидаемое всеми социалистами постановление Временного правительства о запрещении сделок на землю датируется 13-м июля. Левые партии на тот момент сочли это самым важным событием с момента свержения Монархии.
14 июля Некрасов озаботился таким срочным революционным делом как введение атеистических гражданских браков. Некрасов поторопил на этот счёт министра юстиции Ефремова, но они ничего так и не сумели оформить [А.В. Соколов «Государство и Православная Церковь в России. Февраль 1917 – январь 1918 гг.» Дисс. д.и.н. СПб.: РГПУ, 2014, с.267].
— Историк Станислав Викторович Зверев
На счет расчленения территории России. В составе Временного правительства (особенно второго и третьего коалиционных составов летом-осенью 1917 года) ключевые роли играли представители левых и центристских социалистических партий: эсеры (социалисты-революционеры), меньшевики и народные социалисты, а возглавлял кабинет министров эсер Александр Керенский. При этом, несмотря на свой левый характер, Временное правительство стояло на платформе «общероссийской государственности» и категорически не шло на территориальное расчленение страны, рассматривая Россию как единое (в перспективе федеративное) пространство до созыва Учредительного собрания.
Временное правительство не проводило никакой принудительной украинизации, не создавало искусственных национальных границ и не навязывало малороссам украинский литературный язык («мову»). В Киеве действовала Центральная рада, но Петроград летом 1917 года официально признал её автономию всего лишь над 5 губерниями (Киевской, Волынской, Подольской, Полтавской и Черниговской). Огромные территории индустриального Юга и Востока (Новороссия, Харьковщина, Донбасс, Одесса), которые позже большевики директивно включили в состав Украинской ССР, Временное правительство оставляло под прямым управлением Петрограда, защищая их от претензий украинских деятелей.
На счет украинской автономии. Для абсолютного большинства рядовых малороссов украинские националисты в 1917 году оставались маргиналами и непонятной политической силой. Простые крестьяне, рабочие и солдаты малороссийских губерний волновались исключительно о насущных проблемах — о разделе помещичьей земли и немедленном прекращении Первой мировой войны. Идеи киевской интеллигенции из Центральной рады о «национальном самоопределении», переходе на литературную мову и обособлении от великороссов воспринимались населением как чуждые, барские или «панские» выдумки. Сами украинские политики жаловались в мемуарах, что народ на местах часто не понимал их лозунгов и продолжал считать себя частью единого православного русского мира, пока большевики в 1920-х годах не запустили принудительную государственную коренизацию.
За автономию Украины выступали не широкие народные массы, а узкая прослойка радикальной интеллигенции, писателей и студентов (Грушевский, Винниченко, Петлюра), которые увидели в падении монархии в феврале 1917 года исторический шанс реализовать свои давние политические амбиции. Поскольку простые малороссы считали себя частью единого русского народа и волновались только о земле и мире, национальные деятели пошли на тактическую хитрость: они умышленно маскировали свои автономистские лозунги под популярную социалистическую повестку. Центральная рада обещала крестьянам бесплатную раздачу помещичьей земли, умело играя на их социальных нуждах, из-за чего внешне казалось, будто население поддерживает саму идею украинской обособленности.