В следующем году выйдет фильм об истории операций, приведший к трансгендерному буму – «Меня зовут Бренда».
После третьего курса психфака я стала исследовать тему полоролевой идентичности. Пока я летом работала в Штатах, я нашла в книжном магазине книгу Джона Мани «Мужчина и женщина, мальчик и девочка». Я не смогла пройти мимо и приобрела ее. Там была длинная трикстерная история обретения, но я ее как-нибудь в другой момент расскажу. А пока с помощью ИИ расскажу их историю.
В фильме же будет показана реальная история Брюса/Дэвида Реймера и его брата-близнеца Брайана, с которыми работал Джон Мани. Братья родились в 1965 году в Виннипеге. Они были однояйцевыми близнецами: Брюс и Брайан Реймер. В возрасте восьми месяцев обоих мальчиков направили на обрезание из-за фимоза. Но во время операции малыша Брюса произошел сбой в работе электрокоагулятора, в результате чего его пенис был уничтожен. После несчастного случая с Брюсом обрезание Брайана было отменено. Не зная, как помочь Брюсу жить с такой травмой, изменившей всю его жизнь, родители обратились к психологу из Университета Джона Хопкинса Джону Мани.
Мани утверждал, что младенцы психосексуально нейтральны, что гендерная идентичность формируется в процессе воспитания, и что тело Брюса просто было хирургическим путем приведено в соответствие с женским полом. У него в книге есть глава, в которой он доказывает, что пол формируется под влиянием среды. Он это обосновывает экспериментами с лягушками. Если в воду добавить один половой гормон, то из икринок вылупится больше лягушек мальчиков, а если другой, то девочек. И вот Мани убеждает родителей воспитывать Брюса как девочку, заверив их, что мальчик не заметит разницы.
Так что в возрасте 22 месяцев Брюса кастрировали, ему создали искусственную вульву, переименовали в Бренду и подвергли программе социального переучивания, а позже начали давать дозы эстрогена. Брайан, его генетически идентичный близнец, воспитывавшийся как мальчик, выступал в роли участника контрольной группы этого эксперимента.
Тем временем Мани публично описал этот случай как успешный, заменив имена близнецов на «Джон/Джоан».
В 1972 году он включил его в книгу «Мужчина и женщина, мальчик и девочка». И Мани стал проводить лекции, представляя этот случай как неопровержимое доказательство того, что воспитание может преобладать над биологией. Эта идея быстро подхватилась окружающими — и учебники, и клиники с готовностью поверили в это утверждение.
На протяжении десятилетий этот случай использовался для подкрепления идеи о том, что ребенку можно выбрать пол, и что раннее хирургическое вмешательство в сочетании с социализацией приведет к формированию устойчивой идентичности противоположного пола.
В течение многих лет утверждения Мани об успехе с близнецами Реймер определяли протоколы лечения младенцев с повреждениями половых органов и интерсексуальными состояниями.
Но затем ужасная правда вышла на свет: эксперимент не увенчался успехом. Успехом там вообще не пахло.
Истинная природа «Бренды» постоянно давала о себе знать, несмотря на многолетние усилия по социализации. Он отказывался носить платья, предпочитал мальчиковые игрушки, подвергался издевательствам и никогда, ни разу не чувствовал себя девочкой.
Увидев непрекращающееся страдание своего ребенка, родители в конце концов перестали ежегодно посещать доктора Мани.
В марте 1980 года, когда Брюсу было 14 лет, они рассказали ему правду — после чего он сразу же решил жить как мужчина, взяв имя Дэвид, и прекратил социальную и медицинскую терапию, которые ему навязывали в течение многих лет. Он прекратил прием эстрогена, а позже перенес мастэктомию и реконструктивную операцию, и женился на женщине.
Однако, несмотря на все это, Мани продолжал приводить этот случай в качестве доказательства того, что пол можно присвоить ребенку и сформировать у него посредством социализации. И это привело к тому, что многие поверили, что хирургические операции и медикаментозная поддержка могут помочь изменить пол.
К сожалению, противоречие между утверждениями Мани и тем, что произошло на самом деле, оставалось малоизвестным до тех пор, пока Милтон Даймонд и Кит Сигмундсон не обнародовали правду в 1997 году — спустя 30 лет — а репортаж Джона Колапинто не сделал известным истинный исход эксперимента. Но сам Мани никогда публично не признавал, что эксперимент провалился.
Но последствия оказались катастрофическими. Брайан умер от передозировки наркотиками в 2002 году в возрасте 36 лет. Дэвид, пережив смерть брата, потерю работы, финансовое разорение и развод, покончил жизнь самоубийством 4 мая 2004 года в возрасте 38 лет.
Почему эта история сегодня важна как никогда, объясняется постоянными дебатами о половой принадлежности и гендере у детей, поскольку гендерные активисты настаивают на том, что гендер приобретается в процессе обучения, а мужская и женская идентичность — не более чем социальный конструкт.
Эти идеи являются прямым результатом того, насколько широко была распространена ложь и насколько сильно она господствовала в медицинских кругах до того, как выяснилась правда.
Дэвид был биологически типичным мальчиком, тело которого было изменено медицинским путем после несчастного случая с обрезанием.
Этот эксперимент, проведенный на Дэвиде, проверял гипотезу Мани о том, что идентичность достаточно пластична, и может определяться взрослыми — но это предположение оказалось абсолютной ложнью именно в этом случае, который он использовал для его подтверждения своей гипотезы.
И все же этой идее позволили войти в медицину, как будто она была общепризнанной научной истиной.
В течение многих лет врачи и учебники рассматривали сфальсифицированный «успех» как доказательство того, что раннее вмешательство может «переписать» половое развитие ребенка.
И когда доказательства наконец всплыли на поверхность, эта теория не исчезла. Ее варианты — что идентичность можно закрепить с помощью социальной роли, гормонов и хирургического вмешательства, если начать достаточно рано — до сих пор фигурируют в аргументах в пользу медикализации несовершеннолетних людей.
Но это не так.
Известный случай, основанный на искажении фактов, сокрытии информации от самого ребёнка и последующей трагедии, не только НЕ является доказательством этой идеи — его следовало представить таким, каким он был на самом деле: как страшное предупреждение против того, чтобы не играть в Бога, пытаясь изменить природу и делая вид, что не существует массы неудач и страшных последствий.
Близнецы Реймеры заплатили за эту жизнью — и сегодня бесчисленное количество детей приносятся в жертву на том же алтаре активизма, и их ждет та же мрачная судьба.
Именно поэтому эта история — предупреждение о том, что происходит, когда теорию защищают более рьяно, чем невинных жертв, которых используют для ее доказательства, лишая их возможности дать осознанное согласие, потому что им рассказывают неправду, на основе которой они делают ложные выводы, заведомо не ведущие к их исцелению.