#отзыв 13 сентября 2026
"#Каренина. Том второй"
Театр Маяковского
https://t.me/teatr_mayakovskogo

Я шла на спектакль с завистью и страхом Последние месяцы я живу в переписке Толстого- пишу сценарий, где каждая реплика проходит сквозь письма Льва Николаевича к жене, к Страхову и потому я, может быть, лучше многих понимаю его слова:"Роман не для сцены". Это ведь не каприз гения, не барская прихоть, а глубоко выношенная позиция человека, который знал, что подмостки требуют концентрации, а его проза живёт в растяжении. Что драма требует яркости, что представление требует финала, а он после гибели Анны, в черновиках написал о том, как Вронский уходит добровольцем в Сербию, а Левин остаётся в деревне и сердится на славянские комитеты.
Михаил Никифорович #Катков, редактор "Русского вестника" утверждал , что со смертью героини повествование закончилось, а всё остальное- эпилог, который можно было бы и не печатать. Так думал не только Катков. Так думали и многие другие.
А Егор Михайлович #Перегудов взял и начал спектакль с того места, куда Толстой привёл героев после родовой горячки Анны. С примирения у постели и повёл зрителей дальше в ту область, где нет ни адюльтера, ни светских скандалов, ни даже, страшно сказать, любви в её романтическом понимании, а есть только медленное, почти невыносимое расставание двух людей, когда-то уважавших друг друга и теперь не знающих, что со всем этим делать.
Вы спросите: и что, четыре с половиной часа можно высидеть? Отвечу честно- я не заметила, как они прошли. Спектакль начинается в пять пополудни и заканчивается в половине одиннадцатого(+два антракта), но Перегудов выстроил не хронометраж, а дыхание. И ты входишь в него с первых мгновений, словно в воду, и выходишь лишь тогда, когда гаснет свет, а Анна считает проёмы между колёсами.
Первая часть- #Петербург. Мир Каренина. Мир правил, где каждый жест имеет своё правильное исполнение, где даже страдание положено переживать по форме.
Художник Владимир Анатольевич #Арефьев возвёл здесь пространство, которое движется вместе с героями: огромные панели с разными дверями вращаются по кругу. Сцена оборачивается то спальней, где страдает только что родившая Анна, то детской, где Серёжа ждёт маму, то кабинетом, где Каренин пытается жить по уставам, которые больше не работают. Это круговое движение само по себе уже высказывание. Оно то приближает Анну к счастью, то удаляет её от него. И ты видишь, как она пытается удержаться в пространстве, которое постоянно меняется под её ногами.
Дарья #Урсуляк играет Анну так, что я, знавшая её прежде только по киноработам, открыла для себя совершенно новую актрису. В театре нельзя смонтировать, нельзя переснять, здесь ты либо есть, либо тебя нет. Урсуляк есть настолько, что перестаёшь видеть исполнительницу и видишь просто женщину, которая не может поместиться в отведённые ей рамки. Она отказывается быть жертвой, потому что её героиня переполнена жизнью, любовью, желанием. И это превышение некуда деть. Именно оно её и убивает.
Боже, как же она красива, как на ней сидят костюмы, они живут вместе с ней- меняются от России к Италии, от холода к теплу, от закрытости к открытости. И это тоже работа Арефьева.
Алексей Фатеев в роли Каренина- вот на ком я хочу остановиться особо. Мы ведь привыкли ненавидеть этого персонажа. Сухой бюрократ, удобный объект для презрения, особенно для тех, кто сам никогда не строил свою жизнь по схеме. Но Фатеев делает нечто противоположное: он играет человека, который всю жизнь строил себя по чертежу и вдруг обнаружил, что чертёж не спасает. И когда он говорит о секундном моменте духовной свободы, когда решается дать развод, ты видишь не слабость, а потрясение человека, обнаружившего предел собственной веры. Его трагедия в том, что его добродетель и его ограниченность- одно и то же. И Алексей играет это с такой точностью, что его жалко. А это, поверьте, самое трудное, что может сделать актёр с этим персонажем.
Макар #Запорожский в роли Вронского тоже отказывается от простых решений. Вронский как правило сведён к одному слову- эгоист. Макар даёт ему вес не просто трагизма, а нечто более тихое и усталое. Тяжесть человека, которому ещё нет тридцати, но который уже прожил свою жизнь. Его Вронский до конца несёт свою ответственность, жертвует положением, деньгами, отношениями с матерью, подчиняет любви всё. А потом любовь начинает рушиться и отступать уже некуда. Это не имитация усталости. У него не осталось энергии, которую можно было бы отдать.
Сразу после ухода Анны появляется Юлия #Силаева в роли графини Лидии Ивановны. Это одна из самых сильных работ в спектакле. Потому что Лидия Ивановна- персонаж, которого обычно играют как карикатуру, как ханжу с молитвенником. А Силаева вносит в неё такую силу, такой отрицательный посыл, что становится страшно. Её Лидия Ивановна не просто лицемерит ,она верит в то, что делает. И именно поэтому она так опасна. Нет ничего страшнее человека, который уверен в своей правоте и действует именем Бога. Зло в этом мире делается не злодеями, а людьми, которые абсолютно уверены, что служат добру. Силаева играет это с такой убедительностью, что ты начинаешь понимать эту страшную формулу не умом, а кожей.
Анна и Вронский уезжают в Италию. Это важная часть спектакля. Италия- место, где они пытаются быть счастливыми. Арефьев придумывает для этой части совершенно пустое пространство, где играют только карнавальные маски, есть в этом что-то тревожное. Счастье, которое ничем не защищено, не может длиться долго. Эта поездка, эта попытка начать всё заново в чужой стране, где никто тебя не знает, где нет ни света, ни сплетен, ни правил, самая хрупкая часть всей истории. Перегудов показывает её без сентиментальности, но с большой нежностью. Потому что он понимает: эти люди не виноваты в том, что хотели быть счастливыми.
Вторая часть происходит в Воздвиженском, в Москве и Петербурге. И здесь Арефьев делает нечто совершенно неожиданное: он превращает сцену в теннисный корт. В огромное, почти пустое пространство, где Анна и Вронский встречаются с друзьями и куда приезжает в гости Долли, которая стесняется своей залатанной блузки. Этот контраст между открытостью корта и закрытостью провинциальной жизни, между свободой, которая кажется настоящей, и свободой, которая на самом деле является ещё одной клеткой, визуальная формула всей второй части. Анна и Вронский пытаются построить мир, в котором не действуют законы того мира, откуда они уехали. Но этот мир не может существовать долго, потому что он построен не на любви, а на бегстве.
Иван #Выборнов в роли Стивы Облонского на мой взгляд, самое милое, что есть в этом спектакле. Стива- человек, который всегда за столом, всегда с рюмкой. Выборнов играет не его легкомыслие, а его способность жить, несмотря ни на что. Это не поверхностность, а мужество. Стива знает про жизнь всё, что нужно знать, и всё равно выбирает есть, пить и радоваться.
В антракте, когда он вместе с Лёвиным(Никита Языков) выходит к зрителям с настоящим малиновым вареньем и настоящим коньяком- это уже не персонаж. Это человек, который продолжает жить за пределами сцены. Надо было видеть, как в зале улыбались люди, как они брали рюмки и ели варенье Это был не интерактив в том обычном смысле, просто театр на несколько минут перестал быть театром и стал домом.
Приятно было увидеть в зале артистов из Моссовета и театра Шалом. И особенно приятно -Юрия Чурсина из МХТ, который не просто пришёл посмотреть, а принял самое активное участие в этом антрактовом действе, с удовольствием подыграл актёрам, выпил коньячку вместе с ними. Это дорогого стоит. Когда актёр такого уровня с таким удовольствием включается в чужой спектакль- значит, спектакль действительно хорош.
Третья часть происходит в Москве. Здесь пространство снова сжимается, становится плотным, почти удушающим. В этой плотности разворачивается последний акт трагедии.
Есть одна важная деталь, которую хочу упомянуть. Перед тем как Анна идёт к поезду, на руке у неё висит маленький красный мешочек с опиумом, о котором Толстой упоминает в тексте, но который почти никто не помнит. Перегудов его сохранил. Как сохранил и то, что Анна чуть было не стала детской писательницей. Эти вещи не двигают сюжет.