Сегодня произошло нечто, что заставило меня в очередной раз усомниться в разумности моей собственной семьи. И я должен зафиксировать это здесь, дабы в будущем, когда меня вновь обвинят в черствости, иметь вещественное доказательство их… их беспечности.

Сейчас девять часов вечера. Я сижу в своей комнате в «Норе» и пытаюсь закончить черновик служебной записки для Отдела Международного Магического Сотрудничества. Завтра – мой последний день дома перед переездом в Лондон, на новую, ответственную должность. Казалось бы, можно было бы провести этот вечер в спокойной, осмысленной беседе. Но нет.

Примерно час назад начался ад. Неистовый крик, доносящийся со двора. Я бросился к окну, будучи уверенным, что на нас напали Пожиратели или, на худой конец, сбежавший из Министерства химероборс. Но что же я увидел?

Фред и Джордж. Конечно, они. Они устроили нечто, напоминающее дуэль на самодельных палочках, которые, судя по всему, сконструировали из старых перьев и обойм для штор. И теперь наш задний двор осветился розовыми искрами, а мамин любимый куст роз покрылся густым синим мехом и жалобно мычал.

Я не выдержал. Я спустился вниз и сделал то, что должен был сделать любой здравомыслящий человек – потребовал немедленно прекратить это безобразие.

«Прекрати быть такой занудой, Перси!» – крикнул Джордж, едва увернувшись от струи зеленой слизи, которую выплюнула его же палочка.
«Да мы просто разминаемся перед новым учебным годом!»– добавил Фред, чья палочка внезапно начала испускать запах тухлых яиц.

Я попытался апеллировать к логике. «Вы нарушаете как минимум три пункта «Закона о Разумном Ограничении Магии Несовершеннолетних», не говоря уже о том, что вы приводите в негодность частную собственность! Мама будет в ярости!»

В ответ они лишь рассмеялись. А потом… потом произошло самое унизительное. Подошёл Рон, весь в восторге от этого цирка. Подошла Джинни и начала хохотать. Даже папа, которого я позвал в качестве подкрепления, появился на пороге с видеокамерой и сказал: «Ого, ребята, это вы здорово! Перси, не будь букой».

Я стоял там, один, с моими правилами и моими законами, и чувствовал себя инопланетянином. Чужим на собственном заднем дворе. Они видели веселье. Я видел хаос, разрушение и полное пренебрежение ко всему, что придает миру структуру и безопасность.

И в этот момент я с предельной ясностью осознал: они никогда не поймут меня. Они не видят опасности в этом хаосе. Они не видят важности в соблюдении правил. Для них я – просто зануда, помешанный на инструкциях.

Я развернулся и ушел. Под их смех. Под мычание розового куста. Я поднялся сюда, в свою комнату, и закрыл дверь. Завтра я уезжаю. В Лондон. В место, где ценят порядок, дисциплину и прилежание. Где мои старания будут вознаграждены, а не высмеяны.

Это не побег. Это – стратегическое отступление на более перспективные позиции. Однажды они поймут, что я был прав. Однажды они увидят, что именно такие, как я, удерживают этот мир от сползания в анархию.

Но почему же тогда… почему эта мысль не приносит никакого утешения? И почему за дверью, сквозь смех и возню, мне до сих пор так отчаянно хочется услышать, чтобы кто-то один назвал мое имя не со смехом, а с одобрением?

Чернила на предыдущей странице едва просохли, а я уже снова берусь за перо. Кажется, я не в силах остановиться. Ситуация усугубилась.

Мама, привлеченная шумом и, вероятно, запахом, наконец вышла во двор. Я ожидал, что она придет в ярость, увидев ее любимые розы, покрытые мехом и издающие звуки, подобающие скоту, а не декоративным растениям. Я уже мысленно готовился к ее праведному гневу, который наконец-то докажет мою правоту.

Но вместо этого... она просто вздохнула. Глубоко, устало. И сказала: «Ох, мальчики, ну что же вы снова натворили... Фред, Джордж, немедленно верните розам нормальный вид. И уберите эту... эту слизь».

Никаких последствий. Никаких серьезных выговоров. Просто легкий, почти ритуальный упрек, с которым они сталкиваются ежедневно и который нисколько не меняет их поведение. Это как пытаться остановить лавину, говоря ей «фу,как нехорошо»