Я примерно молчал сто лет, образуя тень, и она дрожала. Ждал конца возни, целовал огни, избегал пожара, вперемешку с этим вливал стихи в безобразный ветер. Как итог — появился смысл, что пока так мал и едва заметен.
Катастрофа множилась, прогрессировал повод пить. Я катал клубок, задавал вопрос, ощущая нить. Никогда не жалел о том, что внезапно исчез с радара, не желая найти себя ни на дне, ни с одной из сторон Айдара.
Если взять за основу памяти маленький детский страх — ценность ей не набить ремнём, деспотия потерпит крах. Дверь запри потуже, сожри ключи, сосчитай до ста и замри-умри. Всё гораздо хуже. Итог настал. Вот твои рубли.
Я храню тебе верность, Боже! О, Боже, какая честь! Но скорее нырну с головой в тоску, чем услышу благую весть. Не дели беду на своих-чужих и не множь ножи. Вот такой урок. Хочешь — пей-страдай, хочешь — пой-пляши.
Вот твоё лицо — не ударь им в грязь. Текст — не храм идей, но глухая вязь. Если взять узор — жди тупик, разрыв. Будет ночь нежна, но сначала — взрыв.
Говоря на одном языке с припадком, стоящем в одном ряду с новой сутью мира, став злее, чем кровный враг побеждённой вещи, я бросаю клич — повернуть назад, чтоб не дай Господь, не накликать сильней беду. Я три года ждал, что наступит конец игры, ведь он был обещан.
Сняв холодный груз, не беря в расчёт ни беднейшей лжи, ни бледнейшей кожи, я смакую большой утраты солёный вкус, едкий сок её по губам течёт — так сложи ножи и давай дыши, раз пока что жив и пока что можешь.
Так молчит толпа, так приходит знак: не вини других, если сам дурак. Ляг лицом в траву. Будешь нем и наг. Зарастёт тропа, но уж лучше так.
Береги, храни — до исхода лет — от благой херни, от пустых побед. Ветхим был завет, хрупок мир. Совет: хватит хоронить.
В этом есть вина, этот путь — стена. Мы достигли дна, и трещит страна: «Будут все служить — баба и мужик. Доползёшь — прощён, напоят борщом».
Всё, что вышло из нас — добела обозлённая жажда наследия, мелкая глупость; но кто выжал рубашку сомнений, вошёл в новый дом, покрестился, поплакал, простил — все — должны навсегда отпустить и всерьёз постараться расти, как росли до прихода всего, что пришло, чтоб оно никогда (никогда!) не вернулось.
А потом будет суд, будет мирное время, уколы прозрения, клетка — тесна, будут грустные праздники, музыка скорби, расплата, какая угодно весна, будет память имён, нищета, будет вмятина в сердце, и будет честна незавидная старость в пустом оправдании вечного сна.
И придут тогда: слёзы и вода. Стой-ищи-свищи хоть какой-то знак. Зарастёт тропа, но уж лучше так.
В 2024-м году музыкальную группу «Мама, скинь меч!» официально запретили с формулировкой: «За что-то». Осознав серьёзность ситуации группа пустилась в бега, поэтому для поимки опасных преступников экстренно были назначены два лучших агента из главного бюро сыска.
В 2024-м году музыкальную группу «Мама, скинь меч!» официально запретили с формулировкой: «За что-то». Осознав серьёзность ситуации группа пустилась в бега, поэтому для поимки опасных преступников экстренно были назначены два лучших агента из главного бюро сыска.
В 2024-м году музыкальную группу «Мама, скинь меч!» официально запретили с формулировкой: «За что-то». Осознав серьёзность ситуации группа пустилась в бега, поэтому для поимки опасных преступников экстренно были назначены два лучших агента из главного бюро сыска.
Но едва ли стыжусь, что которое утро уже — вот так, облизав одиночеством фильтр и сделав хуже, переспав по любви с бессонницей, ссыпав её в колпак, я молюсь на интимные фото своих подружек.
Опоздав быть трезвым, надеть усталость, греметь в такси истерической жаждой лета, сливаясь с тоской маршрута, оплатить неизбежность пота, приехать в одну из зим, подцепить в ней обморок, бедность, абсурд, тишину, простуду.
Становиться участником крайностей, видеть любой итог, потому как между — по-женски смело сочится желанный быт. Отражение-трикстер честней электричества, если нарушить ток — темнота нарисует пластиком вывод и шум копыт.
Поднимаясь по лестнице страхов, укрыться плащом толпы, отравившись равенством в грубой попытке не знать укуса, потерять себя от инъекций возможности быть любым. Засыпая, поверить в свои стихи, как отчаявшийся — в Иисуса.
directing: Ustiniya Smolievskaya, Konstantin Patov lyrics: Konstantin Patov music: Daniil Gubanov cast: Konstantin Patov post production: Ustiniya Smolievskaya
24 мая в рамках киберфестиваля Positive Hack Days состоится открытый показ кинокартины «Мотыль. Свет. Пламя. Пыль.». После просмотра пройдёт дискуссия, где мы не только обсудим фильм, но и поговорим о судьбе творца в эпоху цифровых технологий. ⠀ Модератором дискуссии станет Вероника Скурихина, главный редактор программы «Такое кино» на ТНТ. В числе участников дискуссии будут Владимир Аршинин (режиссер фильма), Влада Родина (исполнительный продюсер), а также Константин Патов, автор стихов, которые звучат в исполнении главного героя фильма. ⠀ До встречи в Лужниках на Positive Hack Days. Ближайшая станция метро — Воробьевы горы, выход No 3. ⠀ Сцена «Спутник». Начало 20:30. Вход свободный! ⠀ #madeinside #slonmotion #мотыльсветпламяпыль
Знаете, вот бывает художественное кино, бывает документальное, а есть то, что сделали мы с Андреем Солодовым. Хоть вы этого совсем не ждали, да и мы тоже, но перед вами наша кинолента «Вечеринка известных поэтов» в стиле «короткий миллиметр» о поэзии, об известных и неизвестных поэтах, о жизни, и конечно же… о виски! Кино из киноляпов в формате 1D. Можете снимать экран.
How can I read @patovpoetry without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for ПОЭТ КОНСТАНТИН ПАТОВ: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does ПОЭТ КОНСТАНТИН ПАТОВ have?
ПОЭТ КОНСТАНТИН ПАТОВ (@patovpoetry) has 93 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does ПОЭТ КОНСТАНТИН ПАТОВ know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
