С пятницей всех! ближе к концу года сладкое слово «пятница» начинает звучать особенно привлекательно. Все входят в сезон дедлайнов, отчётов и переработок – и тут мне попалась статья о людях, у которых рабочая биография в некоторых случаях продолжилась гораздо дальше обычного сверхурочного.
Статья с суровым названием -
THE RUSSIAN HUMAN RADIOBIOLOGICAL TISSUE REPOSITORY: A UNIQUE RESOURCE FOR STUDIES OF PLUTONIUM-EXPOSED WORKERS
- и сама по себе очень интересная и даже роскошная: исторический биоматериал, , огромный репозиторий образцов
Но вы вчитайтесь: значительная часть этих образцов – от workers. СОТРУДНИКОВ.
Сотрудников ПО «Маяк» – атомного предприятия в Озёрске Челябинской области. В репозитории есть и контрольная группа жителей Озёрска, но какая-то очень маленькая (все как во многих исследованиях...). Только в аутопсийном банке на момент публикации был материал от 997 человек, из них 940 – работники предприятия.
Знаете шутку, что после смерти лучшие сотрудники будут кремированы и продолжат работать в песочных часах? Тут почти так же, только вместо кремации – формалин. Южный Урал настолько суров, что даже после смерти трудовая биография может не закончиться.
Сам репозиторий вырос из советской системы медицинского наблюдения за работниками атомного производства и начинался очень классически: аутопсийный материал, формалин, парафиновые блоки, стёкла. Простой, советский… репозиторий.
В ранней коллекции были собранные на аутопсиях образцы опухолей, паренхиматознных органов, сосудов, мышц, мозга и других ткани. Потом присовокупились хирургический и биопсийный материал, кровь и её компоненты, ДНК, буккальный эпителий, мокрота и прочее.
А со временем к советскому архиву добавилась вполне современная инфраструктура и международное сотрудничество: репозиторий развивали в рамках российско-американского соглашения JCCRER при поддержке ФМБА России и Министерства энергетики США. Поэтому среди авторов статьи рядом стоят Южно-Уральский институт биофизики и Georgetown University Medical Center.
И всё это не просто склад старых образцов в формалине полувековой давности. Для влажного архива тканей контролировали pH формалина и при необходимости меняли раствор. FFPE-блоки, пролежавшие в архиве 8–50 лет, сохраняли вполне рабочую морфологию: при пересмотре случаев рака печени независимым патологом совпадение с исходными диагнозами составило 98%.
Вот образец, вот номер, вот карточка в базе, вот история профессионального облучения и дозиметрия – продолжаем работать.// Отработал смену – а потом ещё немного сверхурочно><
Ладно, шутки в сторону, чтобы всё окончательно не превратилось в корпоративную готику: биоматериал собирали с письменным информированным согласием, а исследователям передавали деидентифицированные данные.
В общем, на фоне конца года, когда все вокруг начинают перерабатывать, статья попалась особенно своевременно.
Есть, оказывается, уровни трудоголизма, до которых нам ещё расти.
