Из рубрики: «на подумать».

Хотя признаюсь, похихикать тоже местами можно, но я всё же решил наконец отнестись к неотрадиционализму серьёзно (прочитав введение в ту самую антологию), и исходит это из желания искренне понять, чего же хочет главред Prosodia Владимир Козлов: придумать новое слово, чтобы сказать литпроцессу «вы достали со своими экспериментами меня, дайте писать как раньше!» и при этом быть на стиле, или же действительно очертить новое направление и прежде всего объяснить, почему это так важно.

Оказалось, ни то, ни другое…

И у меня сразу же возникают какие-то противоречия при чтении этого условного манифеста. Читаем:

«Они не составляют партий и сообществ, они не устраивают манифестаций и часто ведут образ жизни одиночек. Они — незаметные представители парадигмы художественного мышления, которой уже более века...»

Да, очень интересные одиночки (специально решил просмотреть часть имён) с активными публикациями и имеющейся известностью, уважением и т.д. Может, всё же пора издать настоящих одиночек, которые пишут в духе того самого неотрадиционализма, например, Мишу Тимофеева (уже настоящего одиночку), которого просили отправить подборку и потом просто проигнорировали. Как минимум его стихотворения, часто с кучей исторического контекста и любовью к регионам, куда более соответствуют тем ценностям, о которых я часто слышу, и выглядят откровенно лучше части последних публикаций в журнале… Ну, это так. На подумать.

Далее идёт речь о некой литературной борьбе и: «…тем не менее из поколения в поколение множество русских поэтов почему-то вступают в осознанные отношения с традицией, используют наработанные традицией поэтические формы, делая это неслучайно, поскольку возможность говорить не только от своего имени, но и от имени поэзии в целом кажется им значительной ценностью…» Если я правильно понимаю, то только тот, кто вступает в отношения с традицией, имеет право говорить от имени поэзии? Очень интересная, конечно, точка зрения, которая автоматически принижает других и ещё больше элитаризирует. Особенно забавляет про литературную борьбу… И правда! У нас так мало журналов, которые до сих пор живы и постулируют, что писать нужно только в традиционном ключе! Ведь так? Ведь… так?..

Для меня всё же автор, которого априори гораздо легче поймут и примут как читатели, так и журналы, — не образец литературной борьбы. Впрочем, этим унижать каких-либо авторов я не хочу. Каждый ведёт свою тихую борьбу и преследует свои поэтические цели. Просто заявление очень смущает.

Далее там много ссылок и рассуждений, которые будет удобно вписать в свою картину, и (ну куда же мы без этого) отсылочки на знаменитый срач с Львом Обориным и Дмитрием Кузьминым, неудачная попытка снова их уколоть.

И всё же мне эта картина мира видится очень интересной. Очевидно, что у Козлова по отношению к литпроцессу присутствует некий ресентимент, и он в этом тексте зияет во всей своей красе. По сути, возникает чувство, что на этом и строится вся его апология.

Если кратко: вот вы такие взяли и отринули традицию! Обрисовали себе картину, где традиция — это пережитки советского, и плюете на нас! — честно, именно так этот текст и ощущается. Вопрос в том, плюют ли?

Владимир Козлов любит думать о читателе, но почему-то не в этом случае, и очень зря. Именно читатель как раз чаще всего не понимает условный «актуальный литпроцесс» и готов от него плеваться, но зато «Новый мир», «Дружбу народов», саму «Просодию» и т.д. готов читать и поддерживать. Возникает вопрос: а что всё же важно Владимиру? Любовь и понимание читателя, о которых он старательно пишет, или признание в глазах нерадивых коллег? Тут тоже… на подумать.

Вот и я сам сижу, думаю уже достаточно долго… А честно ли это? В стране, где до сих пор не могут принять, что «верлибр» (а им принято называть всё, что не вписывается в картину классического) тоже имеет право на жизнь, и где большая часть толстых литературных журналов о нём слышать не желает; в стране, где границе нашего языка не дают окончательно расшириться и принять неизбежное развитие, — вот в этой стране, в этом поле действительно ли