Аня

Ничего, кроме ночи,
откровенно, ничего, ничего нет.
кроме ночи —
как я уже сто раз говорил
noche oscura del alma /
у de la civiiizacion
а потом.

натаниэль тарн

не возвращаются не могут вернуться радио-дни и потерянность в ней мы
кругами по металлорынку ищем хомячка для твоей младшей сестры
ты смотришь в одну из клеток и говоришь
они замёрзли они все мертвы и на лапках вижу пленку инея и в ней отражается солнце
и солнце впервые по-настоящему пугает меня

вровень с бледными лицами в электричке садимся
теория цвета на моем лице меняю свой алфавит буквы местами
не знаю как сказать правильно о том что мне нравится как твоё лицо
как твоё лицо когда ты вот-вот улыбнёшься
но не позволяешь себе улыбнуться считая за слабость

и краснея поворачиваюсь когда
ты кладешь мою руку себе на колено
чтобы быть счастливой как сегодня мне
придется прожить ещё долго говоришь ещё долго
а я вижу как солнце расширяется на горизонте
и солнце впервые пугает меня своими масштабами

я много читал в детстве
о том как солнце спустя
миллиард лет или около того
резко взорвётся оставив позади

беспамятство
географических
памятников

и историю тоже
на задворках своих
я много думал о том
как солнце умирает
как медленно умирает
всё живое вокруг

на углеуральской мы обнимаемся почти полчаса
говоришь шепотом пока поезда кричат мне все громче
мне хочется съесть календарь эту конкретную дату
оставить на языке вкус снега вкус чернил
выбить цифры из их равновесия между часами на станции

и видеть во сне сиротство души
видеть во сне как люди покидают дома и города-призраки
больше не выдумка и я хожу среди домов теперь
видеть во сне как огромные потоки ветра управляют людьми
как меня теперь ведёт природа за собой под руку безучастию учит

а когда тянешь свои губы мне страшно
мне так страшно ведь я никогда ещё
воздух сжался в груди и оранжевый зной
выдыхает в меня весь замысел твоим дыханием теплым
и деревья говорят деревья двигаются

мой первый поцелуй не с тобой с тем иссохшим деревом на станции

из нов. цикла «имена»