Олег

ухватиться за что-нибудь во время блэкаута по всему пнд
все держатся за руки держатся за руки
призраки стен подающие знаки мне погибшие здесь не со мной
всё такие же мертвые прячутся в стенах
их больше не слышит никто кроме совсем поселившихся здесь
все держатся за руки держатся за руки
только дядя Олег улыбается бутылек самогон виден под шапкой

сырой потолок вчера выпавший снег шесть утра
снова курим выбросив мусор несколько анекдотов
иначе нельзя представить день чуточку лучше
кого-то забили насмерть на первом потому что так нужно
горячий кофе в алюминиевых кружках

и после укола
каждый раз я
сплю ещё сутки
потом а когда

сплю
то лучше всего
мне снится москва
снится сокол и рижская
как возвращаюсь к друзьям

не то чтобы теперь повзрослев
я вспоминаю то время как кусочек стекла на языке проворачиваю
не вспоминаю то время как кусаю себя накрывшись подушкой
не вспоминаю себя с температурой под сорок как дядя Олег приносит настойку
и отдаёт своё одеяло говоря жаль что с твоим папкой всё так

но знаешь мы здесь
все большая семья
малыш мы все семья
сплю ещё сутки ещё

свежая угольная пыль выстилает все коридоры
мне нечем делиться вчера выбросил сим-карту в приступе
впереди очередь аминазиновый клей на полу кабинета
таблеточные дети передвигаются ползая
помогаешь им встать снова падают
прижимаются к батарее читая сказки друг другу
мы с Олегом отдаем всю бумагу свою им на рисунки

но знаешь ты здесь
придется смириться
да знаешь я даже не о том
the hardest part is letting go

но слова обратимы нельзя оставаться собой
когда-нибудь выберусь наружу на свидание с москвой
зная что ты давно в нью-йорке делишь постель с лучшим другом
пока наблюдаю всё это с планеты другой с азолептиновых спутников
и ходят ли маленькие почти детские ступни
по американской земле в юбке сшитой из африканских рубашек вдвоём

и я всё ещё здесь
маленький спутник себе
просвечивает сквозь полотно
мироздание которое как коэн
сказал бы к херам выстроил сам

и я всё ещё здесь
теперь могу умереть
только что начал жить

из нов. цикла «имена»