[2/2]

Коротаю тёплые вечера на пляжном песке, вдали от шумных кафешек, вслушиваясь в шум прибоя. Сначала думал, как дальше жить. Я искренне верил, что стану в дороге своей лучшей версией, освобожусь от берлинского ига, буду свободной счастливой пташкой, которая точно знает, куда ей лететь. На деле перевоплотился в исчадие ада, таившегося в обыденной жизни убийцей. Но, к своему удивлению, я быстро понял, что нужно вернуться домой, пытаясь жить, как жил раньше. Если поймают и арестуют, то будь что будет. Если мне повезёт, то этой удачей нужно воспользоваться. Устроюсь в другую галеру, может быть, выбью зарплату побольше. Попробую ещё раз найти терапевта, уверую в Бога и буду ходить в ближайшую церковь по воскресеньям, замаливая грехи до конца своей жизни. Пока хата занята, посмотрю ещё мир, хотя на это нет больше сил и в целом есть нездоровое отвращение к новым местам.

Стал думать о Родине. Бесит, что в каждой точке моей дороги люди, услышав, что я из России, расспрашивают только о путине и войне, задавая тупые вопросы: когда это кончится, что ты думаешь, где сейчас твои родители, или вот самая мякоть: "а ты за путина?" Они никогда не спрашивают, как я себя чувствую, их даже не интересует моя позиция, они просто прыгают мне на шею и доминируют. Я это чувствую ещё со школы, и ещё тогда, в 17 лет, дал себе обещание не прогибаться, но вместо прогиба дал волю насилию, подтвердив псевдогипотезу, что все русские — орки.

Смотря на Россию, трудно сказать сейчас, чего в ней больше - квадратных километров или человеческой боли. Ощущение, что время застыло и жизнь застыла. Вокруг кипит бытие, процветает культурное поле, а у меня только война и путин. Непрерывное напряжение последних двух лет сводит меня с ума, я ищу выход, чтобы сохранить рассудок, в итоге бегу без оглядки, чтобы споткнуться, сильно ударившись головой, лежать, пока из свежей раны плещется кровь, кричать и плакать. Моя русская идентичность ищется лишь по методу отрицательного перебора. Живу в Берлине, но не немец. Желаю Украине победы, но не украинец. За деколонизацию, но не татарин и не калмык. Нет ничего более косного, дубового и в то же время очень русского, чем притворяться нерусским. Для меня нигде нет укрытия. Даже сама мысль укрыться мерзка и противна. Если только от яркого солнца под пальмами, пока кто-то скрывается по подвалам от ракет и дронов моей "любимой" страны.

Быть может, мы созданы не для того, чтобы сделать мир лучше, а для того, чтобы не дать мудакам сделать хуже. Но что делать, если ты тоже мудак?

Меняяя держала за ноги земля. Гооолая тяжелая земля. Мееедленно любила пере-жё-вы-ва-я.