Чем больше НАТО бряцает оружием и раздвигает свой военный периметр, тем больше появляется целей для противников альянса. 

RAF Fairford — почти учебный пример.
США вывели с британской базы B-1B после данных о возможной атаке беспилотников, которую американские чиновники связывают с Ираном. Тегеран все отрицает. Британская полиция продолжает расследование: задержанных по делу о предполагаемом заговоре вокруг базы уже семь.
И понятно, почему именно Fairford. Это один из ключевых узлов американской дальней авиации в Европе. Отсюда B-1B участвовали в операциях, связанных с нынешним конфликтом вокруг Ирана. В итоге база, с которой проецировали силу за тысячи километров, сама оказалась под угрозой.

Но НАТО делает вывод не в сторону сокращения рисков. Наоборот.

Вашингтон собирает новую конфигурацию NATO 3.0. В Польше США обсуждают ее со Швецией, Финляндией, Польшей, Германией и Нидерландами. Британия, Франция и страны Балтии остались за дверью. Тем временем Швеция тащит Patriot на восток Польши — прикрывать логистику НАТО. Франция испытывает новую версию стратегической ракеты M51.3.

И получается простая арифметика: больше баз — больше целей. Больше ракет — больше направлений ответного удара. Больше участников — больше точек, которые придется защищать.

Лавров сегодня снова напомнил, что Москва не верит в формулу про «исключительно оборонительный альянс», вспоминая Югославию, Афганистан и Ливию.

Fairford уже показал практический результат: НАТО расширяет пространство своей военной силы — и вместе с ним расширяет пространство возможной войны.

P.S. А Макрону сейчас стоило бы меньше демонстрировать ракетную «мускулинность» в стиле Ким Чен Ына и больше смотреть на то, что происходит у него под окнами. Во Франции уже вторую неделю идут массовые протесты школьников, а власть только теперь созрела до экстренного совещания. Трамп в своей манере диагноз уже выписал: проблема, по его версии, давно не в школах, а в миграции и исламе. И Франция здесь далеко не уникальна. Те же противоречия копятся по всей Европе. Поэтому нынешние протесты вполне могут оказаться не отдельной французской вспышкой, а первыми языками куда более большого европейского пожара.