Читательский рай | Цитаты | Литература

Я не буду давать тут своих советов. Но замечу однако ж, что есть люди, которые никак не в силах удержать у себя денег, хотя и не тратят их попустому; если у них в кассе завелась копейка, уже они неспокойны и думают, как бы пристроить поскорее эту копейку.

— Вы опоздали на тридцать минут.

— Да.

— Позволили бы вы себе такое опоздание, скажем, на свадьбу или похороны?

— Нет.

— Почему же нет, поясните, будьте любезны?

— Ну, если бы это были мои похороны, я бы просто обязан был находиться на месте. Если же это была моя свадьба, то можно считать ее моими похоронами.

Большинство людей сeрдятся из-за обид, котoрые они сами сочинили, придавая глубокий смысл пустякам.

Как женщина пожившая, но всё же
Пленительная в устали своей,
Из алых листьев клёна взбила ложе
Та, кто зовётся Грустью у людей...

И прилегла - и грешно, и лукаво
Печалью страсти гаснущей влеча.
Необходим душе моей — как слава! —
Изгиб её осеннего плеча...

Петь о весне смолкаем мы с годами:
Чем ближе к старости, тем всё ясней,
Что сердцу ближе вёсен с их садами
Несытая пустынность осеней...

Может быть, я изящен и благовоспитан в моих писаниях, но сердце мое совершенно вульгарно, и наклонности у меня вполне мещанские.

Вчера весь день валялся — что-то мучительно болело, так болело, что я при всем моем терпении скрипел вставными зубами, цена которых — 500 р. Видишь, как это опасно?

Сейчас сижу полуодетый, с головной болью и мутью в душе. Выходить — не велено.

Боль лопающегося кокона — залог появления крыльев.

Люблю вас, далекие пристани
В провинции или деревне.
Чем книга чернее и листанней,
Тем прелесть ее задушевней.

Обозы тяжелые двигая,
Раскинувши нив алфавиты,
Россия волшебною книгою
Как бы на середке открыта.

И вдруг она пишется заново
Ближайшею первой метелью,
Вся в росчерках полоза санного
И белая, как рукоделье.

Октябрь серебристо-ореховый,
Блеск заморозков оловянный.
Осенние сумерки Чехова,
Чайковского и Левитана.

Спасибо тем, кто меня любил, ибо oни дали мне прелесть любить других,
и спасибо тем, кто меня не любил, ибo они дали мне прелесть любить себя.

Собственнический инстинкт выражается по-разному. Это может быть любовь к собственному добру. А может быть и ненависть к чужому.

Если друг оказался вдруг
И не друг, и не враг, а — так;
Если сразу не разберешь,
Плох он или хорош, —
Парня в горы тяни — рискни!
Не бросай одного его:
Пусть он в связке в одной с тобой —
Там поймешь, кто такой.

Если парень в горах не ах,
Если сразу раскис — и вниз,
Шаг ступил на ледник — и сник,
Оступился — и в крик, —
Значит рядом с тобой — чужой,
Ты его не брани — гони.
Вверх таких не берут и тут
Про таких не поют.

Если ж он не скулил, не ныл;
Пусть он хмур был и зол, но шел,
А когда ты упал со скал,
Он стонал, но держал;
Если шел он с тобой, как в бой,
На вершине стоял хмельной, —
Значит, как на себя самого,
Положись на него!

Знайся только с достойными дружбы людьми, С подлецами не знайся, себя не срами, Если подлый лекарство нальет тебе — вылей! Если мудрый подаст тебе яду — прими!

Крылья даруют свободу только в полете, сложенные за спиной они несут лишь тяжесть.