Пандориум

 Несмотря на то что в настоящее время все еще невозможно точно сказать, из чего состоит аура человека, я уверен, что мы имеем дело с ультрафиолетовым феноменом.

Некоторые женщины обладают способностью сознательно изменять цвета своей ауры (мужчины и юноши пока такой способности не обнаружили). Эти цвета определенно не принадлежат обычному видимому солнечному спектру, следовательно, мы имеем дело с добавочным, более высоким спектром, характеризуемым более короткими длинами волн.

Физической ауре присуще еще одно интересное свойство: она подвержена влиянию внешних сил, таких как электричество и химические воздействия.

Конечно, немало усилий было приложено для понимания того, каким образом дицианин воздействует на органы зрения, и все же исчерпывающего объяснения такого воздействия у автора нет до сих пор.

Вальтер Джон Кильнер
Атмосфера человека.

В книге описан простой способ наблюдения ауры с помощью несложного технического приспособления и собран огромный массив фактического материала, описывающего ауры пациентов лондонской Больницы Святого Фомы, в которой работал Кильнер.

Оригинал книги на английском языке принадлежал Е.И.Рерих

#Пандориум_иное

Наш канал @pandorum_history

Если следовать за офитами из Греции в Эпир, мы найдем их следы, хотя и немногочисленные, но убедительные.

В этой стране, как сообщает Элиан, была круглая роща Аполлона, вокруг воздвигли стену, там держали священных змей. Во время великого ежегодного празднества жрица-дева, обнаженная, заходила к ним, держа в руке освященную пищу. Если они охотно ели ее, это считалось знаком того, что будет хороший урожай и год процветания; если нет, противоположный знак приводил напряженно наблюдающих зрителей в отчаяние. Говорили, что эти змеи происходят от Пифона Дельф — традиция, которая доказывает, что изначальной религией Дельф была офиолатрия.

Культ змея
Джон Батерст Дин

#пандориум_змеи

Наш канал @pandorum_history

 Мелвилл даёт нам то же самое предостережение, когда говорит об опасностях моря, места обитания китов. Он ката­логизирует ужасы моря и продолжает

«Вы только подумайте, до чего коварно море: самые жуткие существа проплывают под водой почти незаметные, предательски прячась под божественной синевой. А как блистательно красивы бывают порой свирепейшие из его обитателей, например, акула, во всём совершенстве своего облика. Подумайте также о кровожадности, царящей в море, ведь все его обита­тели охотятся друг за другом и от сотворения мира ведут между собой кровавую войну.

Подумайте обо всём этом, а затем взгляните на нашу зелёную, добрую, смирную землю — срав­ните их, море и землю, не замечаете ли вы тут странного сходства с тем, что внутри вас? Ибо как ужасный океан со всех сторон окружает цветущую землю, так и в душе у человека есть свой Таити, свой островок радости и покоя, а вокруг него бушуют бессчётные ужасы неведомой жизни. Упаси тебя бог, человек! Не вздумай покинуть этот остров и пуститься в плавание. Возврата не будет!»

Здесь мы имеем компенсаторную оппозицию к взглядам Балкингтона относительно моря, то есть к мнению, что «лишь в бескрайнем водном просторе пребывает высочайшая истина». Море и кит сообщают одни и те же страхи и вызы­вают одни и те же опасения, потому что это различные образы, символизирующие один и тот же психологический факт. Мы действительно находим «странные аналогии» к чему-то внутри себя.

Море и кит представляют исконную бессознательную психэ, которая содержит первичные энергии, внушающие страх и благоговение. Море — это коллективное бессознательное, и киты, обитающие в нём, — основное содержание бессознательного, то есть архетипы. Зелёный остров, окруженный морем, — это эго, структурный порядок сознания.

Эдвард Эдингер
Юнгианские комментарии к роману Г. Мелвилла «Моби Дик» и к «Фаусту» Гете

#пандориум_иное

Наш канал @pandorum_history

 факела в руке Эрота, наряду со стрелой).

Обычно ночь считается самым подходящим временем для половой любви. Но если мы проведем мысленный опыт, заменив обычно употребляемое выражение "ночь любви" на "зарю любви", мы сразу же услышим в первом сочетании некий неверный звук. Сколько людских сообществ имеют прямые, жесткие, ритуально оформленные предписания отдавать жене именно ночь, причем как в первый период, так и в течение всего времени совместной половой жизни. На заре муж и жена должны расставаться. Но есть вещи особенно ценные для понимания сути дела: в тантризме "сердце ночи" предписывается как время маго-инициатических практик совместно с женщиной. точно так же, в ночное время и в темном месте, на Элевзинских мистериях, совершалось священное совокупление, hieros gamos, являвшееся строго символическим. Оргийно-дионисийский ритуал, совершаемый исключительно женщинами, носил имя Никтелий ("Ночной") и проходил ночью. Можно, конечно, считать случайностями обычаи соединения в полном мраке как, например, в Спарте, когда мужчина умыкал свою будущую жену, увозил ее в полностью лишенное освещения место, среди ночи развязывал ей пояс и овладевал ею в абсолютной темноте.

На самом деле здесь вступают в действие сокрытые стороны космической жизни: ведь именно ночью, как мы уже говорили, происходит циклически обусловленное применение мироустройства, переход сознания в сердечную область — то есть именно то пробуждение, которое дает эрос; точно так же, раз любовь находится под знаком женщины, а женщина принадлежит темной, подземной, ночной стороне бытия, ее "бессознательно-жизненному", то и царство любви принадлежит ночи, темноте.

И еще одна любопытная деталь: некоторые французские трубадуры пели о женщине зримой не глазами и не душой, но именно сердцем.

Метафизика пола.
Эвола Юлиус

Художник М. Шагал

#пандориум_эвола

Наш канал @pandorum_history

Роль сердца в языке влюбленных хорошо известна и часто оказывается объектом самого слащавого и упадочного сентиментализма.

Тем не менее в этом языке мы находим утверждение глубокой веры, следов того, что всегда означало сердце в эзотерических и доктринальных традициях. Гораздо в большей степени, нежели средоточием эмоций, эти традиции полагают сердце центром всего человеческого существа, но так же и точкой, через которую во время сна происходит передача сознания, минуя область головы, имеющую большее отношение к бодрствованию. Как мы уже отмечали, сознание во сне считается "тонким" состоянием, особенно в индуистской традиции; но также и большинство мистиков иных традиций считают внутреннее, тайное сердечное пространство вместилищем сверхчувственного света ("сердечного света"). Например, когда Данте, говоря о первичном, внезапном восприятии эроса, упоминает о "самой сокрытой клети сердца", это вовсе не банальный и приблизительный способ любовного объяснения, но нечто совершенно точное и действительно существующее.

Казалось бы, нет ничего более безвкусного, чем изображение сердца, пронзенного стрелой (луком и стрелой, а также факелом древние наделяли персонифицированный образ Любви). Но этот же знак наполнен необычайной смысловой напряженностью. Эрос выступает как рана, наносимая самому существу человека: эзотерически это поражение сердца. Традиция утверждает, что связь человека с его внутренним "Я" можно или порвать или возвести к соучастию в жизни более высокой, к высшей свободе. Так, эрос выступает в виде смертельного удара стрелы. Мы начинаем понимать, что средневековые "Адепты любви" и Данте вместе с ними просто поднимали профанический опыт влюбленных до уровня сознательной веры. Следы этих смыслов мы открываем в опыте каждой любви. Исламскому эзотеризму известны термин "fat 'hi-l-gabb" ("открытие" или "распечатывание" сердца"), а также понятие "сердечного света". Эти же же соответствия мы находим в языке всех мистиков.

Эти же же соответствия мы находим в языке всех мистиков. В "Corpus Hermeticum" (VIII, II, VI, I) встречаются выражения: "открыть очи сердца", "понимать очами сердца". Мы можем установить ясно зримую связь между освобождающим от оков индивидуальным "открытием сердца" и переживанием опыта новизны, свежести, преображения мира, сопровождающее состояние любви: здесь намек на зримый сердечными очами мир, именуемый суфиями "ауn-l-gabb".

Мы уже говорили об эротическом опыте как об опыте "смещения" индивидуального бодрствующего сознания. Это смещение и есть движение в область "сердечного места". Состояние экзальтации, свойственное эросу, приводит к тому, что наступает "мысленное" преображение действительности, озарение, но вовсе не погружение в полусон, транс или собственно сон, то есть в состояние ночное. Как уже указывалось, внешне это проявляется в некоем свете, порой озаряющем лица влюбленных, в том числе тех, которые в обыденной жизни вовсе не благородны; это, безусловно, определенное свидетельство (сравните с образом

 С исполнением задачи упрочения связи Небес и Земли была связана и деятельность царей по строительству и восстановлению святилищ, вменяемая месопотамским правителям испокон веков.

Как и египтяне, древние жители Месопотамии видели в своей Стране «икону» всего мироздания в совершенном его состоянии, характеризующемся наличием связи между Небом и Землей.
Святилища, традиционно располагавшиеся в Междуречье на естественных или искусственных возвышениях воспроизводили космическую Гору — наивысшую точку Мира, касающуюся Небес, максимальный аналог божественного на земле.

Теологическое основание храмостроительной деятельности правителей эксплицировано в Энума Элиш, согласно которой победа Мардука над хаосом увенчалась прочным скреплением «связи небес и земли», назначением ритуалов и обрядов, созданием из глины, замешанной на крови «взбаламутившего Тиамат» Кингу, человека, и, наконец, возведением в мире божественном «жилища» Мардуку — «Владыке надо всеми богами земли и неба».

Храмы, возводимые на земле людьми, которым определено «носить бремя божье», имели своим первообразом святилище, возведенное богами на небе: «подобье того, что на небе он создал, на земле да сделано будет!» (Энума Элиш). Идея мира как божественного святилища являлась существенной составляющей мировосприятия обитателей древнего Междуречья, как и египтян: все сакральные постройки в Шумере строились таким образом, чтобы линии, пересекающие их углы, указывали в направлении четырех сторон света, то есть организовывали собой вселенную.

Пребывание Божества в этом святилище и Его царствование над миром — семантически тождественные ситуации, отражающие «идеальный» миропорядок, поддержание которого составляло основной предмет заботы правителей. В Месопотамии святилища всегда оставались на одном и том же месте — следующее возводилось на месте предыдущего, построение же нового храма на месте старого предварялось ритуальными плачами о разрушении последнего.

Царь и царство в древнем Междуречье
О. Астапова

#пандориум_мифология

Наш канал @pandorum_history

 азы, фигуры и события, которые относятся к мифологии... Действительно, можно выделить функцию Образов и Событий на параллельных уровнях бессознательной активности и религии с мифологией». Вместе с тем, он обращал внимание на то, что мы «не должны путать выделение с упрощением. Именно когда психолог "объясняет" какой-нибудь мифологический Образ или Событие, сводя их к деятельности бессознательного, историк религии — а, возможно, не только он, не решается следовать за ним». Сновидению самому по себе не хватает, согласно М. Элиаде, «конструктивных характеристик мифа», — тех самых, которые придают ему «иллюстративность и универсальность».

Возражение действительно резонное, однако не вполне справедливое: во всяком случае, Р. Кейуа, ссылаясь на Л. Леви-Брюля и Э. Тейлора, приводит немало примеров тому, что в архаических обществах откровение, возникающее из снов, воспринимается как «дубликат реальности, возникающий до нее и обязательный для нее», что «оно устанавливает реальность в том виде, в каком она должна сбыться».

О мифах вокруг нас: сновидение и миф
А. А. Петров

#пандориум_иное

Наш канал @pandorum_history

Согласно Э. Фромму, близость сновидений и мифов проявляется, в частности, в пренебрежении законами формальной логики, вольном обращении с категориями времени и пространства. «Большинство сновидений имеет одну общую особенность: они не следуют законам логики, которым подчинено наше бодрствующее сознание. Категории времени и пространства теряют свое значение. Мы видим живыми людей, которые уже умерли; мы являемся свидетелями событий, случившихся много лет назад. Два события, происходящие одновременно во сне, возможно, наяву не могли бы иметь место в одно и то же время. Также мало мы обращаем внимания на законы пространства. Мы без труда мгновенно перемещаемся на дальнее расстояние или можем находиться одновременно в двух местах; во сне два разных человека могут соединиться в одном лице и один человек может внезапно превратиться в другого».

Вспоминается не только характеристика «первобытного мышления», данная Л. Леви-Брюлем (и которую, кстати, разделял 3. Фрейд), но и высказывание Э. Кассирера о том, что в мифе «ни каких-либо специфических различий между разными сферами жизни, ни определенных постоянных устойчивых форм не существует. Внезапная метаморфоза может превратить каждую вещь в любую другую».

И К.Г. Юнг и Э. Фромм так или иначе придерживаются подхода З. Фрейда, который отмечал, что работа сновидений возвращает нас к доисторическому времени.

«Психологическая школа» в лице 3. Фрейда, К.-Г. Юнга и Э. Фромма на богатом эмпирическом материале обосновала тесную связь между мифами и сновидениями, рассматривая и те и другие как формы выражения бессознательной части человеческой психики.

Впрочем, мысли о связи сновидений и мифов (точнее, о том, что сновидение подчиняется закономерностям мифологической логики) высказывали в XX в. и другие мыслители. Так, например, согласно М. Волошину — крупному теоретику и практику русского символизма, — «искра нашего дневного сознания была подготовлена и рождена великим океаном ночного сознания... », и сновидения, таким образом, «развертываются в мире темном и по законам иного сознания, отличного от нашего, по законам иной логики». Это «сонное сознание» М. Волошин определял как мифологическое: «это сознание, знакомое каждому в моменты засыпания и в моменты возвращения из сна, в известную эпоху, при самом начале всемирной истории, было нормальным состоянием всего человечества. Мир в действительности, брезживший перед глазами человека, осознавался в сказках и мифах. Сказки и мифы были в точном смысле слова сновидением пробуждавшегося человечества... ».

М. Волошин полагал, что наше дневное — логическое — сознание постепенно высвобождается из ночного, интуитивного, сонного сознания. Последнее же господствует в нас не только во время нашего сна, но и во время бодрствования, когда мы действуем под влиянием желаний, страстей и чувств.

Оспаривая концепции психоаналитиков, М. Элиаде, в частности, отмечал, что в них есть рациональное зерно: «В мире сновидений мы снова и снова находим символы, обр

Ностальгия

Один раз в год, в осеннем грустном свете,
Над бездной океанской пустоты
Щебечут стаи птиц нам с высоты
О той стране, что держат на примете.
Сады там зеленеют на рассвете,
В них расцветают белые цветы -
Туда зовут неясные мечты
Птиц, забывающих о здешнем лете.

Они летят в одну из дальних стран,
Где город белобашенный встаёт;
Но лишь пустыня бесконечных вод -
Под ними расстелился океан.
Однако же из тёмной глубины
Им песни позабытые слышны.

Г. Ф. Лавкрафт
Перевод Николая Шошунова

#пандориум_иное

Наш канал @pandorum_history

  преобладает: как отмечает Липсиус, она есть не что иное как персонификация земли.

Адам и Эдем связываются здесь таким же образом, каким соотносятся Адам и земля (Адама) в мидраше. Сад Эдемский (который, в соответствии с еврейской традицией, четко отличается здесь от самого Эдема-Эдена) – это мир ангелов, иносказательно называемых деревьями сада. «Но после того, как от взаимной благосклонности Элоима и Эдем возник райский сад, ангелы Элоима взяли нечто от лучшей земли, то есть, не от животных частей Эдем, но от частей человекоподобных, расположенных выше промежности, от утонченных мест земли, и сделали человека». В отличие от духа (библ. нешама), дарованного Элоимом, душа Адама происходит здесь, как и в цитированном выше мидраше того же периода, от девственной земли – Эдем, причем в обоих источниках речь идет о лучших, тончайших частях земли.

Основополагающее осмысление Эдем как земли получает дальнейшее развитие в представлении о священном браке, иерогамии Элоима и Эдем, в котором рождается Адам, «вечный символ супружества», «печать и памятник их любви». Так соединились в Адаме и его потомках теллурические и пневматические элементы, ибо, по словам Иустина, Эдем-земля «всю свою силу на свадьбе преподнесла Элоиму, словно некое имущество». Идея теллурической души Адама восходит, по-видимому, к более ранней еврейской традиции, которая, возможно, лежит в основании мидраша о том, что Адам, будучи еще големом, созерцал все грядущие поколения. При посредстве еврейских еретиков-гностиков представление о теллурической душе Адама могло быть усвоено наасенами и офитами; в учении этих сект оно тесно переплелось с типичной для гностиков дихотомией души (психе) и духа (пневмы).

Идея священного брака Бога и земли вновь всплывает в испанской каббале, однако здесь она никак не связана с темой голема. С другой стороны как раз в тех странах, откуда голем начал свое шествие по миру средневековья, и в первую очередь, в Германии, получают распространение рассказы о соглашении между Богом и землей, заключенном при сотворении Адама (подобный рассказ содержится, например, в поздних рецензиях Алфавита бен Сиры).

Бог взял Адама взаймы у земли, заключив письменный договор о предоставлении в пользование «четырех локтей земли» сроком на тысячу лет. В качестве свидетелей договор скрепили подписями Михаил и Гавриил, после чего «ангелы служения передали его на хранение Метатрону, в распоряжении которого он хранится до сих пор».

Гершом Шолем
Представление о големе в его теллурических и магических связях.

#пандориум_иное

Наш канал @pandorum_history

сно книге Бытия, человек стал душой живою только после того, как Бог вдохнул в него дыхание жизни (Быт 2:7), в агадической традиции говорится еще и об обитавшем в Адаме некоем теллурическом духе земли, – утверждение, противоречащее общему смыслу библейского рассказа.

В этом случае, как и во многих других, агада вводит новые представления и образы, не имеющие опоры в библейском тексте. Другой пример этого – предание о женщине, предназначенной в супруги Адаму, которая была создана прежде Евы (хотя, быть может, эта традиция была призвана разрешить противоречие между Быт 1:27, где говорится об одновременном создании мужчины и женщины, и Быт 2:21, где Ева создана из ребра Адама). В мидраше, первое появление которого зафиксировано в 9 или 10 столетии, сказано об этой первой женщине: «Он создал для него жену по имени Лилит, так же как и его самого, из земли, и привел ее к Адаму». Лилит требовала полного равноправия с Адамом, и в частности она не желала лежать под ним во время соития. Она говорила ему: «мы равны, ибо оба от земли». Им не удалось договориться, и «когда увидела это Лилит, она помянула Шем а-мефораш (Явленное Имя) и улетела»; так началась ее демоническая карьера. Основное ядро этой легенды было известно намного раньше, в другой версии, лишенной демонологических мотивов. В мидраше 3 века говорится о «первой Еве», которая была создана отдельно от Адама. Каин и Авель спорили о том, кто будет обладать ей, пока Всевышний не возвратил ее в прах.

Вернемся, однако, к вопросу о душе первого Адама. В традиции, относящейся ко 2 веку н.э., мы встречаем довольно неожиданное утверждение о том, что «душа живая», упоминаемая в стихе «да произведет земля душу живую» (Быт 1:24) – «это дух (руах) первого Адама». Эта душа, таким образом, не тот дух, который был ниспослан свыше, а дух земли, жизненное начало, присущее земле и передающееся созданному из нее человеку. Несмотря на неоднократно высказывавшиеся возражения, у меня нет сомнения в том, что это представление связано с гностическими идеями еврейского происхождения, которые на определенном этапе были усвоены еретиками. Благодаря сообщению Ипполита, отца церкви 3 века, в его сочинении «Философумена» или «Опровержение всех ересей», нам известно об иудео-христианской гностической секте офитов, существовавшей, по-видимому, в середине 2 века. Ипполит излагает учение секты на основании книги «Барух (Варух)» некоего Иустина, не известного нам из других источников. Согласно Иустину, существуют три начала сущего:
Благо – высшее Божество, Элоим – отец всего сотворенного (тождественный Богу-творцу 1 главы книги Бытия) и Эдем – наполовину дева, наполовину змея, именуемая также Израилем и Землею. Имя Эдем, по-видимому, результат невежественного смешения слов Рай (ивр. Эден, в Септуагинте передается как Эдем) и Земля (’Адама). Эта путаница могла возникнуть еще в кругах еврейских еретиков, в значительной степени утративших знание иврита. В иустиновой Эдем соединились черты и Рая, и земли, хотя земное начало явно

емом, и он лежал перед Ним от края до края мира, как сказано: «голем мой видели очи Твои» (Пс 139:15). Сказал рабби Йеуда бар Симон: Когда Адам еще лежал големом перед Тем, по Чьему Слову возник мир, Он показал ему поколение за поколением и его толкователей, поколение за поколением и его мудрецов, поколение за поколением и его книжников, поколение за поколением и его правителей, как сказано: «голем мой видели очи Твои» – когда очи Твои видели голем, уже тогда «в Твоей книге записаны все» – уже тогда все поколения были записаны в книге первого Адама. Поэтому говорится: «вот книга поколений Адама» (Быт 5:1).

На основании приведенных мидрашей можно предположить, что Адам, еще будучи големом, обладал способностью воспринять явившееся перед ним видение благодаря неким теллурическим силам – силам земли, от которой он был взят. Тело Адама изначально имело космические размеры и наполняло собою всю вселенную, и лишь после грехопадения оно уменьшилось; впрочем, и тогда Адам обладал великанским ростом в сто локтей. Два представления переплелись в этом образе гигантского земнородного существа: во-первых, Адам выступает здесь как колоссальное прасущество космологических мифов, во-вторых, его космические размеры могут быть экстенсивным выражением сконцентрированной в нем силы всего Универсума.

Это последнее представление мы действительно находим во фрагменте утерянного Мидраша Авкир, содержавшего, судя по тому, что дошло до нас, немало древних традиций, некоторые из которых имели явно мифологическую окраску. В отрывке, о котором идет речь, мы читаем:
Сказал рабби Берахия: когда Бог пожелал сотворить мир, Он не начинал творение ни с чего иного, как с Адама. Сделал Он его големом и собрался было вбросить в него душу, но сказал Себе: если Я поставлю его на ноги сейчас, то скажут: он стал Его соучастником в сотворении мира. Оставлю-ка его големом до тех пор, пока не сотворю все остальное! Когда завершил Он все, сказали Ему ангелы: разве ты не сделаешь человека, о котором говорил Ты? Ответил им Бог: Я уже сделал его, и осталось только вбросить в него душу». Он поставил его на ноги и включил в него весь мир, – с него начал и им закончил, как сказано: «первым и последним Ты создал меня» (Пс 139:5)

Поразительна дерзость, с которой агадическая интерпретация отрывается от почвы библейского повествования и помещает в самом начале творения Адама-голема, в котором заключено в свернутом виде все сущее, а наделение Адама душой откладывает до полного завершения творения. Не только второй и третий час первого дня своей жизни провел Адам в состоянии голема, еще не наделенного душою, но все этапы творения уложились в этот промежуток времени. Если в приведенном ранее мидраше говорилось, что прах Адама был собран со всех концов земли, то здесь недвусмысленно утверждается, что в Адаме заключена и сконцентрирована вся вселенная.

Другой пример дерзкого уклонения от библейского повествования в сторону мифологизации также имеет отношение к нашей теме. В то время как согла

Создавая Адама, Бог собрал прах со всех краев земли, о чем свидетельствует этимология имени Адам, рассматриваемого как аббревиатура названий четырех стихий или четырех стран света. Уже в талмудической агаде к этим описаниям присоединяется дополнительный мотив: на определенном этапе своего формирования Адам именуется големом. Это ивритское слово встречается в Писании только один раз – в Пс 139 (стих 16: «голем мой видели очи Твои»), который традиция толкует как монолог Адама. Скорее всего, уже здесь, и наверняка – в более поздних источниках, слово голем имеет значение чего-то неоформленного, лишенного образа. Нет никаких оснований полагать, как это иногда утверждается, что голем в этом псалме означает эмбрион. В средневековой философской литературе это же слово используется для обозначения материи, бесформенного hyle – мы вернемся к этому любопытному словоупотреблению в дальнейшем.

Итак, Адам, перед тем, как Божье дуновение наделило его душою, именовался големом.

Известная талмудическая агада описывает первые 12 часов существования Адама:
«Сказал рабби Йоханан бар Ханина: 12 часов длится день. В первый час – был собран его прах, во второй – он сделался големом, в третий – расправились его члены, в четвертый – была вброшена в него душа, в пятый – он встал на ноги, в шестой – давал имена, в седьмой – сочетался браком с Евой, в восьмой – взошли на ложе вдвоем и встали вчетвером, в девятый – получил повеление не есть с Древа, в десятый – согрешил, в одиннадцатый – был судим, в двенадцатый – был изгнан и ушел, как сказано: “Адам во славе не заночевал” (Пс 49:13)».

Для нас представляет особый интерес описание второго и четвертого часа: прежде чем ему была дана душа, нешама, прежде чем он обрел дар речи, благодаря которому мог давать имена всем вещам, Адам был неоформленной материей. Не менее любопытно развитие этого мотива в мидраше 2-3 столетия н. э. Этот мидраш не только называет Адама големом, но и изображает его как тело космических размеров и колоссальной мощи. Мидраш говорит далее, что когда Адам пребывал в этом безмолвно-безжизненном состоянии, Бог показал ему все грядущие поколения до конца времен.

Сочетание двух противоположных и даже, на первый взгляд, взаимоисключающих мотивов обращает на себя особое внимание: Адам еще не обладает сознанием и разумом, но уже созерцает историю сотворенного мира, явленную ему в виде череды образов.

Когда Святой, благословен Он, создавал первого человека, он создавал его так, что тот заполнял собою весь мир. Откуда нам известно, что [он протянулся] от восточного до западного края мира? Ибо сказано: «На западе и на востоке ты ограничил меня» (Пс 139:5). А откуда, что от севера до юга? Ибо сказано: «[сотворил Бог человека на земле…] от края небес до края небес» (Втор 4:32). А откуда, что и вверх распространялся он? Как сказано: «и возложил на меня длань Свою» (Пс 139:5). Рабби Танхума от имени рабби Беная и рабби Берахия от имени рабби Эльазара [имеется в виду Эльазар бен Арах]:
Он создал его гол

 ре туфель с личной меткой, оставить эти туфли на берегу и удалиться. Вслед за тем сходят на берег мужчины и каждый должен надеть первую попавшуюся пару туфель. Тогда вновь являются женщины и каждая уводит с собой того, кто случился ей по такому жребию, и делает его своим гостем, кто бы он ни был, хотя бы случилось самому скверному из мужчин надеть туфли царицы. С окончанием срока, назначенного царицей, мужчины должны удалиться, причем каждый из них оставляет свое имя и название города, в котором он живет, на случай, если родится ребенок и это будет сын, чтобы он мог быть в следующем году отослан к отцу, девочки же остаются у матерей.

Всему этому, заключает свой рассказ Мендоза, трудно поверить, но меня уверяли в этом духовные лица, которые говорили с людьми, бывшими на этом острове за последние два года и видавшими этих женщин.

М. О. Косвен
Амазонки. Истории и легенды.

#пандориум_мифология

Наш канал @pandorum_history

Айны рассказывают о стране или острове женщин, которые сначала вступают в связь с мужчинами, случайно выброшенными на берег их страны, а затем, позабавившись с ними некоторое время, убивают их. По другому варианту, женщины эти беременеют после того, как искупались, либо стоя против ветра. Нечто аналогичное знает, видимо, и чукотский фольклор. Известный из истории покорения Чукотки казак Николай Дауркин, родом чукча, ссылаясь на рассказы своих соплеменников, показал: «Есть.. особая земля, на коей живут весь женский пол, а плод имеют от морской волны и рождаются все девки». В связь с одной из китайских версий амазонской легенды можно поставить и записанные этнографом М. Н. Хангаловым у северных бурят, к сожалению, лишь обрывки предания о «царстве девушек», в котором царицей была девушка и все войско состояло из девушек. Точно так же все чиновники, все население этого царства — девушки, мужчин в этом царстве нет. Царство это находится в северо-восточной стороне.

Наиболее раннее, насколько мы знаем, отражение китайских версий в арабской литературе находим в сочинении «Очерк чудес», приписываемом Ибрахиму ибн-Вашиф-шаху. Описывая различных монстров, автор рассказывает о существовании народов, состоящих только из женщин, которые беременеют от ветра и рожают только девочек; женщины эти обладают чарующим голосом, завлекающим людей, и пр. Наряду с тем автор записывает и следующее:
«Остров женщин. Это остров, расположенный на границе Китайского моря. Рассказывают, что он населен только женщинами, которые оплодотворяются ветром и рожают только девочек. Говорят также, что они беременеют от плодов однoго дерева. Золото, рассказывают, растет у них, как бамбук, и они им питаются. Однажды к ним попал один мужчина, они хотели его убить, но одна из них сжалилась, посадила его на бревно и пустила в море. Волны и ветер отнесли его к Китаю. Он явился к китайскому царю и рассказал об этом острове. Царь послал на поиски острова корабли, но трехлетние розыски остались безрезультатными».

Оригинальный рассказ находим у испанского монаха-миссионера Хуана Гонсалес де Мендоза (ум. около 1620 г.), бывшего в Китае во второй половине XVI в. Недалеко от Японии, пишет Мендоза, открыты недавно острова, которые названы амазонскими, потому что они целиком населены женщинами, обычным оружием которых являются лук и стрелы, причем они очень хорошо владеют этим оружием.

Ежегодно в определенное время на эти острова прибывают из Японии суда с товарами, привозя оттуда местные продукты. В это время мужчины ведут себя с этими амазонками, как со своими женами, причем, чтобы избежать раздоров, которые могут возникнуть среди мужчин, они поступают следующим образом. После прибытия судов, на берег сходят два посланца, которые сообщают царице о числе находящихся на судах мужчин и уславливаются о дне, когда они сойдут на берег. В этот день царица должна выслать на берег столько же женщин, сколько прибыло мужчин; но женщины должны явиться туда до мужчин и каждая женщина должна принести по па