Идея эволюции как "марша прогресса", зафиксированная в известной иллюстрации с бредущей колонной из гоминидов с белым мужчиной как венцом биологического развития (ее и называли изначально как "Дорога к Homo Sapiens") — одновременно молодая и устаревшая. Рудольф Заллингер сделал ее примерно в 1965 году, меньше века назад. Сегодня теория ортогенеза, то есть причинности и определенности направления эволюции, существования этого самого вектора "из темного прошлого в светлое будущее", упоминаемого Дмитрием в посте выше, изредка приподнимает голову со свалки истории, но в целом уже не рассматривается всерьез, да и сама иллюстрация чаще служит шаблоном для карикатур. То есть, нет никакой проблемы в том, что мы живем рядом с обезьянами, потому что современные виды не предшествовали нам — у нас есть общий предок.

При огромных издержках прямохождения и такого крупного мозга человека нельзя сказать, что эволюция движется в сторону сложности или рождения какого-то космического сознания. Человек все еще легко снедаем вирусами, особенно сейчас, никуда не делись простейшие организмы, древние рептилии и полчища насекомых. Не может быть никакой уверенности в том, что человеческая способность изменять целые экосистемы не приведет к тому, что он в итоге изживет себя сам (к слову о качественных отличиях вида). Эволюция во многом представляет собой процесс, направленный против себя самой — движение к некоторому последнему изменению, после которого меняться не придется, но если вдруг что-то случится, всегда есть какой-то потенциал для адаптации. Собственно, подвижность того, что мы по инерции считаем прогрессом жизни, как раз заключается в лакуне между понятиями "адаптация" и "мутация"; можно поспорить и о справедливости понятия "мусорные гены". Главный вопрос эволюции и новизны звучит не как "насколько сложен организм сам по себе", а "насколько хорошо он адаптирован к среде". Как эффективно он передвигается по ней, сохраняет и расходует энергию, добывает питание и передает себя в будущее.

Мысль о том, что некий вид может находиться на вершине эволюционной пирамиды вне зависимости от собственной среды обитания, и что так и было задумано природой, обязывает сделать следующий шаг. Тогда необходимо признать, что у такого вида не может быть ничего родного или своего, это вид всеядных номадов. Или же что-то родственное тихоходкам, организмам одновременно простым и крепким.

Если же вернуться к нейросетевому, то есть генеративному творчеству, в лице LLM оно представляет собой нечто, подходящее для собственной информационной среды. Разумеется, его продукты не могут быть "качественно новыми" или даже "сложными", только "статистически средними", многократно умножая то, что часто встречалось до него самого, заполняя при этом все больше и больше пространства и тратя такие ресурсы, что в далекой перспективе система не выглядит жизнеспособной. В связи с этим возникает вопрос, а не стоит ли оградить свое восприятие от такой ниши, оставив место для случайности, подавляемой алгоритмом. О чем-то подобном как раз как-то писал Тед Чанг (тот самый, по тексту которого сняли «Прибытие»).