В свете постепенного превращения соцмедиа в контент-платформы, где частота и трендовость постов играют решающую роль для большинства обитателей, представляет интерес недавняя ситуация с фильмом «Жанна Дильман, набережная Коммерции 23, Брюссель 1080» 1975 года.

Кино режиссерки Шанталь Акерман вышло на первое место списка лучших фильмов всех времен журнала Sight & Sound. S&S — это такое издание Британского института кино, а для составления списка опросили работников индустрии, критиков и кураторов. То есть, удельный вес частного мнения здесь все же повыше, чем в популярных поллах где-нибудь на IMDB. И вот, на первом месте впервые оказывается настолько нетипичная для нашего времени лента. Для тех, кто о фильме никогда не слышал: овдовевшая мать-одиночка пытается три дня подряд свести концы с концами. Во временном отрезке нет ничего особенного, Жанну Дильман не посещает волшебник, она не отправляется в путешествие, она проживает три совершенно будничных дня, и неожиданный кризис здесь не наступает. Нужно зарабатывать деньги, готовить еду, мыть посуду, ухаживать за сыном. Днем Жанна принимает мужчин — каждому отводится время, за которое варится поставленная заранее картошка.

В статье S&S победителя рассматривают по большей части через феминистскую оптику, характерную для кино. Наконец-то на первом месте фильм, срежиссированный женщиной; наконец-то на экране запечатлен жизненный опыт, релевантный для согражданок Дильман и Акерман, а не какой-то набор нелепых объективирующих штампов, сводящих женщину к объекту или трофею. Эти вещи нужно проговаривать — я советую прочитать прикрепленный текст Лоры Малви.

Для меня новый статус фильма интересен тем, насколько ярко «Жанна Дильман» контрастирует с современной манерой трансляции быта. Мы постепенно привыкли к тому, что большое голливудское кино превратилось в мюзикл — не только из-за пафоса, но и характерного ритма движений как актеров, так и самой камеры. Вполне очевидная мысль, ведь кино и есть искусство управления временем. Где еще взяться ритму (кроме музыки, конечно), как не в нем. Но если хочется выделиться на фоне остальных, то ритм должен быть идеально выверенным. Как говорил Хичкок: "Фильм — это жизнь, откуда вырезали самые скучные сцены." Герои не ходят в туалеты, женщины не красятся, ложатся спать и просыпаются с идеальной укладкой, и так далее. Производство кинообраза подразумевает отсечение всего, что сценаристы или режиссеры монтажа сочтут незначительным — например, все, кроме драк. Это во многом касается и кучи танцев в тиктоках, своего рода мюзиклах-микрометражках. Писательница Франсуаза Сазан, кажется, говорила: "Семь лет я прожила в атмосфере удушливой скуки и скучных семейных завтраков. Семейная жизнь — это не что иное, как спаржа с уксусом." Семь лет я могу, как и Дильман, еле сводить концы с концами, но в своем тикток-видео я танцую под хитовую музыку, чувствуя общность с массовой культурой, вроде обретаю автономию за счет кучи лайков.

«Жанна Дильман» — противоположность тиктока. Мало того, что там нет никаких фильтров или килограммового грима, там нет даже привычных для кино тех лет формальных приемов вроде диалоговых восьмерок или сложных склеек. Жизнь Жанны — это в каком-то смысле экзистенциально-меланхолический слоубернер, если рассуждать о нем понятиями ритма. На долгое время максимальную амплитуду здесь задает нарушение и практически мертвого такта — падает только что помытая ложка; вываливается первый винтик машины. Все происходящее напоминает какой-то затяжной старорежимный стрим, за три дня которого анонимный зритель узнает Жанну лучше, чем ее собственный сын. К сожалению, выходит, что жизнь обычной женщины, выделяющейся на фоне героинь из кино с Бёртом Рейнолдьсом разве что местом прописки, вынесенным в название, легко скатывается в категорию трэша. Этим фильм оказался правдив в 1975-м; допускаю, что он достаточно правдив и сегодня.