Зачем нужны кидалты?

Люди с каждым годом работают все больше, а зарабатывают все меньше. Мэтт Альт, автор Pure Invention: How Japan Made the Modern World, предлагает рассмотреть влияние этих социоэкономических условий на образ жизни современных кидалтов на примере Японии. Сложно представить себе бэби-бумеров за современными книжками-раскрасками, и если в тридцатых у американцев была Великая Депрессия, десятые отметились Великой Рецессией, то наши двадцатые можно описать «Великой Регрессией» — возвращением к детству и соответствующей модели потребления.

Здесь обычно бумеры хватаются за голову — пора бы детей завести, не быть эгоистом, не отговариваться глобальными проблемами. В известном мультсериале эпохи старого MTV «Дарья» школьнице Дарье Моргендорфер — персонажу, воплотившему в себе черты Диогена и Фрэн Лебовитц — родители регулярно читают нотации о том, что она не вписывается в коллектив, не задумывается о карьере и слишком сильно отталкивает своих недалеких одноклассников. Карьеристский срез проблемы поколений не вчера появился, а знаком многим как минимум еще с циничных девяностых, когда культура достигаторства и яппи стала постепенно высмеиваться или хотя бы восприниматься более критически. Особенность Регрессии, пишет Альт, скорее в том, что она прорывается через границы государств и поколений. Британцы пишут, что родина стала "нацией кидалтов", в Америке боятся «питерпэновой пандемии», в New York Times в 2014-м и вовсе констатировали смерть совершеннолетия и взрослости американской культуры. Страх (и без того один из наиболее ходовых товаров) был понятен — аграрное производство и промышленный капитализм конца XIX века выросли на христианском фундаменте, и вместе они подарили нам новый образ человека. Нужно поддерживать самодостаточность, производить блага — есть ли большая противоположность этим ценностям, чем зависимый от всех ребенок?

Характерно, что всеобщее "вечное детство" через дофрейдистскую призму того же XIX века рассматривалось как благоприятная среда для деспотов — детям ведь не нужна автономия. Возможно, в этом есть доля правды, но пример сегодняшней Японии не подтверждает этот тезис. Второе детство японцев пришлось как раз на "потерянное десятилетие" после экономического обвала начала 90-х. Чтобы было проще оценить масштаб этого катаклизма, представьте, что еще в 89-м устрашающие американцев и демонизируемые ими японские белые воротнички скупали дорогие машины с той же беспечностью, с которой дети сегодня собирают покемонов. Скупка японскими компаниями сверхдорогой недвижимости вроде гольф-площадки Pebble Course или Рокфеллеровского центра описывались в газетах не иначе как "экономический Перл-Харбор". Чуть позже японские бизнесмены появятся в голливудском кино в качестве привычных злодеев (вспомнить хотя бы третьего «Робокопа») — так американская культура реагировала на уже казалось потерянное экономическое лидерство.