ρꪖᦔᠻꪮꪮꪻᦓ꠸ #ꪑꫀꪑꪮ
☺️
📆 9 июля 1973 год.
☺️ 10 июля
Вернувшись в семейное поместье, юный Гриффиндорец с удовольствием раскинулся на мягкой и столь родной кровати, вовсе не желая слезать с нее ближайшие пару дней после приезда. Он наизусть помнил каждый скрип матраса, где пружины прогибаются под весом его тела и нехотя распрямляются, когда давление пропадает. Как ножка кровати упрямо кричит тонким голоском, напоминая о своей травме: не стоило Сириусу три года назад испытывать новое заклинание на лакированном дереве.
Нет, эта комната была непривычна, всё же. Вставая рано утром после всевозможных попыток, Сириус словил себя на этой мысли. Она была ему родной, да, но непривычной. Спальня мальчиков в башне Гриффиндора была наполнена светом, который беззастенчиво проникал через большие прямоугольные окна, а шторы редко было зашторены. Не было такого угла, который не был освещен естественным светом, да и в ночи, факела со стен замка светили им в окно. А его личная спальня была темной, сырой. Это навевает… неужели Азкабан? Да, как будто он очутился в карикатурной версии Азкабана, о котором он вновь читал накануне перед отъездом. Темнота была из-за зашторенных окон и широких лиственных деревьев у окна, а из-за прохлады, которая проникала в комнату, казалось, что сыро. Обои были будто сплетены из темно-зеленых и золотистых нитей, а приглушенная лампа на столе не прибавляла уюта. Родное змеиное гнездо, которое ему не по сердцу.
Еще больше его угнетала тишина, которая ничем не нарушалась, кроме назойливых хлопков Кричера с полчаса назад. Часы на прикроватной тумбе медленно клонили к восьми утра - к завтраку, - но матушка так и не проведала его. И ни разу не ругала его за последние дни. Интересно, это ждать бурю за столом? Когда терпение у матушки окончательно лопнет?
Решив не испытывать удачу и наконец выдвигаться на завтрак, Сириус спустился на первый этаж. Его домашний костюм был новым: из прошлогоднего он вырос и сильно сжимал его в плечах, а потому носить дальше было уже запрещено. Но волосы растрепанными локонами опадали на плечи, которые он всё же не удосужился пригладить. Надо бы подстричься.
— Доброе утро, извините за опоздание, — Сириус быстро юркнул за стол, одарив брата в ответ презрительным взглядом. Эта его идеальность! Не так давно он пускал слюни за завтраком, а сейчас строит из себя важного. Новая волна гнева захлестнула его, и как бы прискорбно это ни звучало, это было каждый раз, когда он видел Регулуса. Вне зависимости от того, что делает его брат - всё это вызывало раздражение. Арктурус пытался, а главное, он смог стать подобием идеального Наследника их рода. Наверное, эта злость подпитывалась гордостью: как же так, его превзошли. И неважно, что душа его сама тянула к постоянным оплошностям по меркам его семьи. Его задетая гордость не могла выносить то, как благосклонно смотрела мать на Регулуса, а на него кидала напряженные взгляды. Словно пыталась в нем прожечь дыру, которая отвечает за непослушание.
Так же, пока Сириус удобнее усаживался на стуле, потянувшись к фарфоровой миске с малиновым вареньем, он отметил для себя, как мать сжала в руке ложку. Она явно была недовольна его опозданием, судя по белесым костяшкам и поджатым губам, но мать смолчала. Интересно. Нет, этот интерес не был из благих намерений, а неприятное, знойное любопытство. Что же такое случилось, что мать терпит его промашки и молчит, не наказывая? Еще недавно, она бы наказала его, да выгнала со столовой, не дав ему позавтракать. Но здесь… Это заставляло все его нутро напрячься, а в голове скользили все возможные причины этого. Смягчилась? Нет, невозможно. Быстрее произойдет глобальное потепление, чем мать решит спустить ежовые рукавицы со своих изящных кистей. Отец настоял, чтобы ссор не было? Еще более невозможная причина, ведь отец не влезает во внутренние драмы семьи. Значит, дело в другом. А в чем - не ясно.