Почему Давид — святой, если он был убийцей и прелюбодеем?
Царь Давид — один из самых почитаемых персонажей Ветхого Завета. Его называют пророком и праведником, а в православной традиции он почитается как святой.
Но если внимательно прочитать его биографию, возникает вполне закономерный вопрос: а за что, собственно?
Давид совершил не просто какую-то мелкую ошибку. Он увидел Вирсавию, жену одного из своих воинов — Урии Хеттеянина, — взял её к себе и вступил с ней в связь. Когда выяснилось, что Вирсавия беременна, Давид попытался скрыть произошедшее. А затем распорядился поставить Урию в самое опасное место сражения и оставить его там без поддержки. Урия погиб.
То есть перед нами одновременно прелюбодеяние, злоупотребление царской властью, обман и фактически организованное убийство. Так как же этот человек оказался среди святых?
Святость — это не биография человека без единого падения.
Если понимать святость именно так, список святых оказался бы пустым. В Библии праведники вовсе не изображены безупречными людьми. Авраам лгал о Сарре, Моисей убил египтянина, Пётр трижды отрёкся от Христа, Павел участвовал в преследовании христиан.
Идея святости вовсе не в том, что святой никогда не совершает тяжёлых грехов. Важно то, что он делает после того, как столкнулся со своим грехом. Некоторые говорят: «Если ты однажды упал так низко, святость закрыта для тебя». Но Писание категорически против такого вывода.
Но разве покаяние отменяет последствия?
Нет. И это тоже очень хорошо видно в истории Давида. После покаяния пророк Нафан говорит ему:
«Господь снял с тебя грех твой; ты не умрёшь. Но как ты этим делом подал повод врагам Господа хулить Его, то умрёт родившийся у тебя сын» (2Цар. 12:13-14).
В последующей истории Давида действительно появляются тяжёлые последствия его поступка: семейные трагедии, мятеж Авессалома, насилие и распад отношений внутри царского дома.
То есть Божие прощение не означает, что прошлое перестаёт существовать. Это важное отличие покаяния от попытки «обнулить» совершённое.
А где же тогда проявляется святость Давида?
Прежде всего — в его отношении к Богу. И это очень хорошо видно в том, что именно делает Давид после совершения своего греха.
После обличения он не пытается доказать собственную правоту. Он принимает суд Божий и просит не о том, чтобы сделать вид, будто ничего не было, а о том, чтобы Бог смилостивился над ним несмотря на совершенно.
И молился Давид Богу о младенце, и постился Давид, и, уединившись, провёл ночь, лёжа на земле. И вошли к нему старейшины дома его, чтобы поднять его с земли; но он не хотел, и не ел с ними хлеба (2 Цар. 12:16-17).
А дальше, когда через 7 дней ему сообщают, что ребенок умер, Писание говорит нам о совершенно, как кажется, парадоксальном поведении Давида: он встает, умывается, идет в храм и садится принимать пищу. Когда пораженные слуги спрашивают, что все это значит, царь отвечает:
Доколе дитя было живо, я постился и плакал, ибо думал: кто знает, не помилует ли меня Господь, и дитя останется живо? А теперь оно умерло; зачем же мне поститься? Разве я могу возвратить его? Я пойду к нему, а оно не возвратится ко мне (2 Цар. 12:22-23).
Кажется, что это очень странное поведение, с точки зрения современного представления о детской смерти. Но библейский текст здесь вовсе не пытается обесценить человеческую жизнь. Это пример адекватного отношения к греху и его последствиям.
Пока было возможно, Давид всеми силами постом и молитвой пытался совершить деятельное покаяние. А когда последствия греха наступили, он смирился и принял их. И после этого не отвернулся от Бога, а продолжил также верно служить ему, как это было до момента падения.
И дальше мы увидим в Библии, что Господь будет говорить о Давиде не иначе как о том, кто
соблюдал заповеди Мои и который последовал Мне всем сердцем своим, делая только угодное пред очами Моими (3 Цар. 14:8).
В конечном итоге, вовсе не безгрешность сделала Давида святым. Его святость проявилась в том, что, увидев собственный грех, он не стал называть его добром.
Текст подготовил: Филипп Кегелес