43 ТЫСЯЧИ ПРОТИВ 500: КТО РЕАЛЬНО НУЖЕН КАЗАХСТАНУ?
В Казахстане продолжается игра с внутренними ценами на нефть, и в этой игре государство выступает главным проигравшим. Сегодня баррель нефти на мировом рынке стоит $75–80, а внутри страны переработчики получают сырьё по $20–25. Разница — в три-четыре раза. Это не экономическая политика, это перекос, который лишает бюджет миллиардов долларов.

Особенно наглядно это видно на примере KPI Inc. Завод продаёт продукцию внутри страны дороже, чем на экспорт. То есть казахстанский потребитель переплачивает, а внешние рынки получают скидку. При этом KPI Inc. освобождён от налогов и за год перечислил в бюджет меньше миллиарда тенге. Для сравнения: нефтедобывающие компании только за 2020–2022 годы уплатили 2,4 трлн тенге налогов, обеспечивая основную часть бюджета страны.

У нас работает 85 независимых нефтедобывающих организаций, они добывают 17,6 млн тонн нефти в год и формируют пятую часть общей добычи. В отрасли занято свыше 43 тысяч человек. Это реальные доноры экономики, настоящие налогоплательщики.

А KPI Inc. при всём своём «стратегическом значении» обеспечивает рабочими местами чуть более 500 человек. Для сравнения: десятки тысяч семей зависят от НДО, которые сегодня вынуждены работать на внутреннем рынке по ценам в разы ниже мировых и при этом платить полные налоги.

Здесь возникает прямой вопрос к Министерству национальной экономики и к налоговому комитету. Где выгода для государства? Почему нефтедобывающие компании платят триллионы в бюджет, а газохимия получает налоговые каникулы и дешёвое сырьё? Где обещанные «три доллара в экономике от каждого доллара газохимии»? Их просто нет. Пока что в экономике Казахстана от этого доллара газохимии, возможно, нет даже одного.

Диспаритет очевиден: мы субсидируем газохимию за счёт других. И это в условиях дефицитного бюджета и роста госдолга. Вопрос не в том, стоит ли поднимать внутренние цены на нефть, а в том, почему это до сих пор не сделано.